Пузырь - Чо Ыно

– годы жизни в Центре, где приходилось ходить по улицам и проспектам вслепую, выработали во мне почти нечеловеческое чувство равновесия. И ни патруля, ни тревожной сирены, вообще ничего.

Сердце гулко билось, словно пытаясь вырваться из груди. А что будет, если все раскроется? Я даже не успела обдумать худший исход. Я нарушаю правила института, значит, меня отправят обратно в Центр? Это будет равносильно провалу выпускного экзамена. Скорее всего, это истолкуют как доказательство моей непригодности для жизни в сообществе Окраины. Я отмела эти мысли и упрямо двинулась дальше.

Нужная дверь оказалась не заперта. Видимо, они были слишком самоуверенны, считая, что никто из нас не сможет прийти сюда один. И именно эта самоуверенность подарила мне ключевой элемент плана.

Я крепко сжала в ладони значок и осипшим голосом произнесла:

– Запуск «Роуд-вью». Проверка доступа: оценщик номер сто двадцать шесть.

Пол под ногами дрогнул, раздалось тихое жужжание, и пространство постепенно ожило. Пришло время отправиться на разведку.

Глава 19

Утренний воздух пах пустотой. Было как‐то неловко нарушать его спокойствие теплым паром от дыхания. «Похоже, день будет ясным».

С этой мыслью я распахнула стеклянную дверь и вышла в небольшой дворик. Именно отсюда, как говорил Хангёль в понедельник, должно было начаться выездное занятие.

Никого еще не было. Может, кто‐то всю ночь собирался в дорогу, но приходить на час раньше смысла не имело.

Я подошла к флагу и на мгновение коснулась его рукой. Если организаторы уже здесь, они наверняка где‐то рядом.

Может быть, если я буду первой – это запомнится?

С этими мыслями я присела на низкий бордюр неподалеку.

Мысленно я снова и снова прокручивала план на день: места, которые рассматривала на «Роуд-вью», время, маршрут. Но стоило появиться Хангёлю, как мысли мгновенно рассыпались.

«До сбора еще полчаса…»

Одет он был почти как обычно: белая рубашка, пиджак, аккуратные туфли, черная сумка через плечо, а еще светло-серое пальто и галстук в тон. Причины перемен, впрочем, лежали на поверхности. Во-первых, похолодало, во‐вторых, выход за пределы центра – официальное мероприятие. Ну и работать было нужно не только со мной, но и с коллегами, значит, вежливость и деловой стиль необходимы.

И если я хоть немного знаю Хангёля – а я его знаю, – он учел все.

Мы встретились взглядами. Он замедлил шаг видимо, хотел поздороваться. Я в ответ посмотрела вызывающе. Он отвел глаза и исчез за стеклянной дверью.

Через минуту он вернулся, прижимая к груди планшет с бумагами.

Мы молча ждали.

Часть меня хотела, чтобы он просто ушел, другая – чтобы подошел и все объяснил. Но спрашивать было больше нельзя. Я уже давала ему шанс сказать правду, и он от него отказался. Теперь пришло время принимать последствия. Обоим.

Дворик постепенно наполнялся людьми. Двадцать один кандидат в жители и восемь кураторов. Те, кто совмещал эту работу с преподаванием, брали по одному ученику. Остальные – по четыре. Один из кураторов взял пятерых – тот самый, что окликнул Хангёля после кино. Рядом с ним, как ни странно, казалось проще убежать. Хотя и риск попасться был выше. Стоит хотя бы одному человеку понять, что меня нет, и все рухнет. Грудь сдавило от напряжения.

– Ну что, выдвигаемся? – Хангёль улыбнулся и сделал приглашающий жест.

Те, кто стоял ближе, без лишних слов двинулись следом за ним. Сотрудники, выстроившиеся у входа, махали нам на прощание. Кое-кто из самых общительных кандидатов, вроде Сонхо, отвечал им приветствиями.

Для большинства сотрудников день выезда – почти праздник. Логично: все ушли, забот меньше.

По пятницам в холле и столовой всегда оживленно, кто‐то даже раньше уходит с работы. Даже если я вызову подозрения, реакция последует не сразу, а значит, у меня останется шанс выкрутиться.

Когда мы вышли из переулка возле института на широкую улицу, наши шаги начали сливаться в единый ритм. Мы как‐то естественно подстраивались друг под друга.

– Пальто красивое. – Сонхо подошел вплотную, плечом коснувшись моего.

– Спасибо.

– Где взяла?

– Мы с Хангёлем были в торговом квартале, и я… воспользовалась его номером.

Я сказала как есть, и Сонхо прыснул от смеха.

– Ну, тебе повезло. Сегодня‐то как раз холодно.

За последнюю пару дней температура резко упала, и в институте один за другим начали простужаться. Хотя большинство по-прежнему ходили в форменных куртках, те, кому удалось раздобыть дополнительную верхнюю одежду, не упустили шанс и надели все теплое, что было.

Мое пальто, оставленное у входа в библиотеку, могло послужить неплохим алиби.

– Давай немного отойдем друг от друга? – прошептала я Сонхо, наклонившись чуть ближе. Если будет казаться, будто мы все время вместе, это может насторожить кого‐то, а если потом, увидев его, меня не найдут рядом, скорее всего, начнут искать.

– Сейчас, только… вот, это тебе.

Вместо того чтобы сразу отступить, он сунул руку мне в карман. Я почувствовала его сухую ладонь и что‐то металлическое.

– Что это?

– Значок оценщика. Номер сто двадцать шесть, – ответил он просто.

– И зачем он мне?

– Ты же говорила, что идешь в запретную зону. Я подумал, мало ли, вдруг тот, что у тебя был, не подойдет. Взял с запасом. Я и себе хотел один оставить, но не знаю… твой куратор, наверное, будет в бешенстве?

Я крепко зажмурилась, сдерживая улыбку. Сонхо повернулся ко мне с притворно-невинным выражением лица.

– Если у него есть хоть капля совести – не будет. Спасибо.

– Удачи, – кивнул он и отошел.

Я немного отстала от группы и зашагала в одиночестве. До библиотеки было недалеко.

– Это список рекомендованных книг, – громко сказал один из оценщиков у входа в библиотеку и протянул Хангёлю бумаги, явно намекая, чтобы тот раздал списки нам.

Такой жест выглядел очевидной попыткой перехватить инициативу. Даже мне стало неловко – настолько это было мелко и дешево. Другие кураторы тоже нахмурились. Но Хангёль не подал виду, лишь спокойно взял листы и начал раздавать, а потом просто отошел в сторону и встал у стены. Но большинство ребят все равно обратили взгляды к нему, рассчитывая на объяснения.

Хангёль был похож на Сонхо: оба обладали той самой невидимой притягательностью, способностью собирать вокруг себя людей. Он не навязывался, а просто умел быть центром.

Для меня это было плохой новостью.

Он мог использовать ту же самую харизму, чтобы скрыть ложь и сделать это убедительно. Если он заметит мое исчезновение, то легко привлечет других к поискам.

Сейчас он колебался, но, не выдержав напряжения, начал объяснять. Кратко.

Суть была проста: рекомендованные книги уже подготовлены,