Пьяный некромант и семейные ценности - Mediocre

из нас... Ты многое можешь, человек. Но помни: там, за гранью, нет ничего кроме забвения и покоя. Чем дольше душа пребывает в покое, тем меньше остается от того, кем она была раньше. Только тех, кого держит боль или любовь, можно услышать. Остальные уже стали частью великого ничто.

Я сглотнул.

– Я уже говорил с одной, – сказал я. – С той, кто умер… и вернул ее в этот мир. Девушка, что со мной. Лиза. Она вернулась, но она… не совсем такая, как бы раньше. Я хочу, чтобы она вернулась… эм… полностью! Вы тоже можете так? Тьма дает вам силу вернуть того, кто ушел в покой? Как мне закончить это? Я обещал ей…

Дух посмотрел на меня внимательно:

– Для нас это невозможно, но ты – можешь такое. Ты вырвал душу, что уже пошла к покою, и вернул ее в тело. Это дается не всем. Даже старые шаманы не могут такое. Но помним, что каждое слово в договоре с Тьмой имеет цену.

– Какую цену?

– Пока не будет выполнено все, что ты обещал той стороне, тьма и покой не отдадут тебе душу полностью. Живая не станет живой до конца. Ты должен завершить сделку. Тогда Тьма отпустит ее.

Я хотел сказать что и рад бы завершить эту “сделку” как он сказал, но не знаю условий договора. Но дух уже начал растворяться.

– Когда снова услышишь зов – не отвечай сразу, – сказал он напоследок. – Слушай и ты услышишь ее…

Он повернулся к старой шаманке и улыбнулся ей как-то очень добро, по-отечески. После этого видение дрогнуло и свет погас. Аавве молчала, прижимая к груди свой посох. Ее губы дрожали.

– Он приходил впервые за тридцать зим, – прошептала она. – Я долго звала его, но он не спускался с грани, но для того, чтобы помочь тебе, мать послала его к нам… Раз он пришел один раз, ты сможешь позвать и других, только помни то, что сказал тебе мой отец: чем дольше кто-то находится за гранью, тем меньше в нем остается человеческого. Говорить с теми, кто ушел давно и покоится с миром нельзя. Нельзя тревожить их.

Я еле заметно кивнул. В груди по-прежнему гудело, но теперь эти вибрации, этот звук я слышал иначе – он словно стал спокойнее и глубже, словно я убрал в карман включеную рацию и теперь в любой момент мог нажать кнопку и сказать “прием”. Похоже, что тьма признала во мне своего собеседника. Отлично.

* * *

Император Алексей III стоял у окна. За стеклом клубился январский туман над Невой, и редкие фонари в нем выглядели как дрожащие светляки. На подоконнике лежало донесение из северного города: аккуратно сложенное, с вскрытой красной сургучной печатью. Царь уже прочел сообщение генерал-губернатора Нечаева и сейчас обдумывал новую информацию. Он медленно прошелся по комнате, теребя в руках лист бумаги, исписанный мелким шрифтом:

– Значит, он все-таки учится чему-то, развивается, – с какой-то толикой удовлетворения произнес он. – И еще этот… демон, с которым он, говорят, ладит. Аркадий Львович просит прислать священника. Смешно! Священник там, где постоянные прорывы… На границе Империи…

Алексей III подошел к столу и забарабанил пальцами по столешнице, раздумывая. Можно ли допустить, чтобы Святой Орден узнал, где находится некромант и княжна? Исключено! Не отреагировать на просьбу генерал-губернатора тоже нельзя: все-таки старый вояка заслужил к себе хорошее отношение короны, всегда был надежным и четким, значит, священник ему и правда нужен. На кой черт? Бог его знает! Может люд простой успокоить, а может – свою душу…

Император подошел к графину с водой, взял его и наполнил хрустальный стакан, стоящий здесь же рядом, но выпить не успел. В дверь постучали и заглянувший в проем слуга почтительно поклонился:

– Ваше Императорское Величество… пришел человек из Института. Сказал, что вы его ждете.

Император нахмурился.

– Я его не жду, – но все же кивнул: – Пусть войдет.

В кабинет государя вошел мужчина лет пятидесяти: худой, точный, в длинном черном пальто, в очках с тонкой оправой и с тростью в руках. Русским его назвать было бы сложновато: бледное лицо с застывшем на нем выржением презрения ко всему сущему, манеры утонченные и холодные. Он неглубоко поклонился, с тем уважением, которое выражает вежливость, но не подчинение.

– Ва-аше Императорско-ое Величе-ество, – произнес он с весьма ощутимым акцентом, – ме-еня зову-ут доктор Эдвард Штольц. Я представляю Имперский Институт…

Император перебил его:

– Я знаю, кто вы, – сухо ответил Алексей III. – Но не припомню, чтобы звал вас.

– Нам стало известно, что в северных землях Империи замечен… необычный феномен…der Dämon… Демон… который не нападает… bereit dem meister zu dienen… – Доктор говорил размеренно, со странным акцентом, растягивая гласные звуки в некоторых словах и иногда говоря на другом языке. То, что Штольц говорит на немецком Император понимал, а вот что именно он говорит не до конца. – Ва-аше Императорско-ое Величе-ество, вы понима-ать, что по догово-ору все, что касается der Dämon относи-ится к нашей организа-ация…

Император прищурился.

– К вашей организации? С каких это пор Императорская власть должна перед вами отчитываться и что-то предоставлять вашему Институту?

Штольц улыбнулся еле заметно.

– На-ашему институт, – улыбнулся он. – Ве-едь это Императорский… forschungszentrum… исследова-ательский центр, вы сами помога-аете нам изучать этих тварей, а мы – в сво-ою очередь – помога-аем вам. Мы ведь, государь, работа-аем на одно и то же солнце, пыта-аясь покончить со тьмой.

– Прекрасная фраза, – хмыкнул Алексей. – Но и солнце иногда жжет.

Он подошел ближе, разглядывая доктора, словно редкое насекомое. Штольца это, кажется, совсем не смутило – он стоял перед царем с легкой улыбкой на лице и в ответ разглядывал Императора:

– Штольц, вы что, перехватываете мои донесения? Откуда информация?

– О-о, нет, – доктор чуть склонил голову. – Конечно не-ет. Нам это-о не нужно. У нас есть свои гла-аза и уши. Мы давно… wir interessieren uns für den Norden… смотри-им на север и се-ейчас пришло время отправить ту-уда нашего спе-ециалиста.

– Какого еще специалиста? – усмехнулся Алексей III. – Нечаев попросил у меня прислать не научного мужа, а священника…

– Прекра-асно! Нам это подходит! – расцвел доктор. – Если Ва-ашему Императорско-ому Величе-еству угодно, наш человек наде-енет рясу, то-олько… wird sein ding machen… читать бу-удет другие книги, –