Пьяный некромант и семейные ценности - Mediocre

Аавве подняла ладонь и провела ею по моему лицу, как мать благословляет сына.

– В тебе великая сила, – сказала она. – Редкая. Но многие кто не владеет ей, захотят использовать ее, словно сила эта принадлежит им. Помни: сила твоя – не их. Слушай себя и тех, кто говорит сквозь грань, а не тех, кто кричит среди живых.

Она отошла, посмотрела на Кайе и добавила:

– А ты… ты снова вернешься, когда придет время. Но вернешься не одна…

Кайе ничего не ответила. Только низко поклонилась старшей женщине.

Мы сели в сани. Олени нетерпеливо били копытами по снегу. Фрыса запрыгнула ко мне на колени и зарычала на ветер, который будто смеялся над нами, хлопая по лицам ледяными ладонями. Аавве стояла у костра, пока сани не тронулись. Потом медленно подняла руку, и в тот же миг над стойбищем вспыхнула полоса света – призрачное сияние, будто само небо махнуло нам вслед. Лиза обернулась, глядя как поселение саамов растворяется в снежной мгле и до последнего не отводя глаз.

– Мы обязательно вернемся, – тихо сказала она и сани понеслись по льду.

Глава 11

Я давно заметил, что когда возвращаешься домой из путешествия время летит как-то быстрее, чем когда едешь куда-то. Впрочем, свои нынешние ощущения я мог четко объяснить: одно дело переть по снегу пешком в неизвестном направлении непонятно зачем и не ясно куда, и – совсем другое – с комфортом сидеть в санях, укутавшись в оленьи шкуры, и просто следить за тем, как вокруг меняются пейзажи. Хотя, с изменением пейзажей – это я погорячился. Тундра она тундра и есть: справа снег – слева кармни; слева снег – справа камни… Тем не менее, ехать на санях было приятно: быстро, тепло, весело…

Впрочем, с весельем я тоже погорячился: расставаться с Аавве было тревожно, хотя старая шаманка и заверила меня, что теперь мы с ней “всегда на связи” и если мне понадобится помощь, она и духи ее предков услышат мой зов и ответят на него. А, может, и сама тьма ответит… Кстати, говорить ей о том, что у меня уже был опыт общения с “самой тьмой” в лице Херобора, который уже несколько месяцев не выходил на связь я не стал. Тем более, что этот древний дух на меня обиделся… Ты подумай, тысячелетняя тварь, а обижается как маленькая девочка, которой не дали конфетку!

Предполагалось, что последнюю часть пути до Романова-на-Муроме мы проделаем пешком. Саамы в окрестности города соваться не стали, но даже пешая прогулка по северным снегам длиной в несколько километров никого не смутила: всем уж очень хотелось быстрее попасть домой. Но, оказалось, что быстрее нас до города добрались слухи…

Уж не знаю, как и откуда местные узнали о нашем приближении: может Нечаев выставил караул на подходах к Мурому; может, какой охотник видел нас, уныло бредущими по снежной пустыне в направлении дома; может у них завелась бабка-ведунья… но стоило нашей компании появиться на окраине, как город ожил. Старенькая хозяйка лавки, выскочив на крыльцо, так и замерла с мешочком чего-то съестного в руках провожая нас удивленным взглядом; Марфа, которую и выбледью-то не напугаешь, при виде нашей скромной процессии, странно ахнула, присела, подхватила юбки в охапку и рванула куда-то вглубь города; незнакомые мне мужики откровенно перекрестились, стоило нам пройти мимо, а парочка местных подростков метров триста тащилась за нами, пялясь и что-то обсуждая вполголоса. Так, находясь в центре внимания горожан, мы добрели до нашего домика на окраине, который я даже открыть не успел – только протянул руку с ключом к дверному замку, как за спиной раздалось тяжелое сопение. Я обернулся.

У крыльца стоял согнувшийся пополам и тяжело дышащий гонец. Парень так запыхался, словно бежал сюда из самого Петрограда без остановок. В одной руке – промокшая от пота шинель, другой – упирается в коленку, пытаясь восстановить дыхание.

– Ви... Виктор Павлович! – выдохнул он, хватая воздух ртом словно рыба. – Его превосходительство… генерал-губернатор… просил …

Я выжидающе уставился на гонца, хотя и так было очевидно, что он хочет сказать.

– Ар… Аркадий Львович… ждет… вас…

– Когда? – спросил я, уже зная ответ.

– НЕМЕДЛЕННО!

Саша вздохнул и закатил глаза, а Лиза взяла у меня из руки ключ, открывая дверь и улыбаясь в ответ на приветствия Олега, услышавшего, что хозяин вернулся. Мне очень захотелось проигнорировать факт наличия гонца у нашего крылечка: зайти в дом, выпить чаю, отдохнуть с дороги… но вариантов не было: пришлось тащиться в штаб.

Кабинет Нечаева мне был прекрасно знаком, но сегодня – видимо, по случаю нашего возвращения – здесь царила совершенно особенная атмосфера: в коридор штаба набились местные служаки, которые смотрели на нас с неким удивлением, словно мы вернулись не из тайги, а с того света. За время пребывания в племени саамов я успел отвыкнуть от такого пристального внимания к своей персоне и сейчас все никак не мог понять: они всегда смотрели на меня как на зверушку в зоопарке или это сейчас что-то изменилось? Когда мы вошли в кабинет генерал-губернатора, Нечаев не просто поднялся из-за стола – он вскочил, словно пружина, которую неделю держали под давлением.

– Вот! – воскликнул он. – Вот! Нашлась пропажа! Уж думал – все, ушли в лес, как вода в песок. «Отпущу на пару дней», говорил… ага. Мать сынка в лавку за хлебом послала, а он до ярмарки доехал! Нету и нету…

Аркадий Львович смотрел на нас скорее с облегчением, чем со злостью.

– Думал, Фрол наш не туда забрел! Недаром говорят у нас, чем дальше от города, тем больше демонов, и вы, гляжу, решили всем им лапу пожать! Но нет – вернулись. Целые, живые… И эта ваша… тварюшка.

Фрыса, которую Лиза держала на руках, в ответ на эту фразу одарила губернатора таким возмущенным и надменным взглядом, словно хотела сказать ему: «Тварюшка – это твоя жена, генерал, а я – демон».

– Простите, Аркадий Львович, – сказал я. – Задержались.

– Задержались, – буркнул он. – Задержались, Демидов, это когда рыбак на денек лишний у лунки засиделся. А вы – как в омут канули! Ни слуху, ни духу. Это уж не задержка, это пропажа. Кто долго не возвращается, тот либо с дарами, либо с бедой.

Он прищурился, а мы переглянулись. Нечаев продолжил, не