Химик в мире алхимии - Артём Кочеровский

чеснока и натер свежий имбирь. Добавил всё это в сковороду, следом влив соевый соус и немного кунжутного масла. Аромат стал таким плотным, что у меня рот наполнился слюной.

Карандаш с громким стуком упал на стол.

— Знаешь, Джи-а вчера просто ляпнула какую-то фигню, — произнесла она подчеркнуто небрежным тоном. — Она всегда несет бред, когда нервничает.

— Конечно, — кивнул я, убавляя огонь.

— И вообще, она была на эмоциях. Сама не понимала, что предлагает.

— Абсолютно, — я закинул в кипящую воду пакетик с рисом.

Юна завозилась на стуле. Мое безмятежное согласие явно не вписывалось в сценарий разговора, который она прокручивала в голове последние полдня.

— И чтобы ты себе ничего не напридумывал, — ее голос стал чуть громче, — я не собираюсь ни с кем спать. Тем более втроем. Тем более с тобой и этой розововолосой истеричкой!

— Разумеется.

— Это же просто абсурд! Какая нормальная девушка вообще такое предложит? Надо же было додуматься!

— Согласен. Полный бред.

Я достал две тарелки. Выложил на каждую порцию дымящегося риса, сверху щедро добавил пряную, блестящую от соуса говядину. Украсил всё это мелко нарубленным зеленым луком.

Юна окончательно бросила свой скетчбук. Она развернулась ко мне корпусом, закинув ногу на ногу и скрестив руки под грудью. Ее глаза метали молнии.

— Она просто хотела меня вывести из себя! — продолжала насыпать соседка, повышая тон. — Думала, я испугаюсь или начну оправдываться. А Мин-су вообще идиот, приперся не вовремя. Теперь растреплет всему району, что мы тут оргии устраиваем.

— Скорее всего, так и будет, — я поставил одну тарелку прямо перед ней, а со второй сел напротив.

— Да ты издеваешься! — вспыхнула Юна. — Я тут распинаюсь, пытаюсь объяснить ситуацию, а ты только поддакиваешь!

— Я просто с тобой согласен. Ешь, пока не остыло.

Она сверкнула глазами, но запах взял свое. Юна схватила вилку и ткнула в кусок мяса. Отправила его в рот. На секунду ее лицо расслабилось, глаза слегка расширились от гастрономического шока, но она тут же взяла себя в руки и продолжила жевать с подчеркнуто недовольным видом.

— Мог бы хоть сам что-то сказать, — прошамкала она с набитым ртом. — Сидишь весь такой правильный.

— Да, точно нужно было что-то сказать.

Юна закатила глаза так сильно, что я удивился, как она не увидела собственный мозг.

— Придурок. Ты просто непробиваемый придурок.

— Сто процентов, — подтвердил я, отправляя в рот порцию риса. — Эмпатия у меня на нуле.

Ужин прошел под аккомпанемент ее возмущенного сопения и непрерывных обвинений. Она ругала Джи-а за распущенность, Мин-су за трусость, меня за бесчувственность, арендодателя за жадность, а корпорации за цены на растворители. При этом ее тарелка опустела даже быстрее моей.

Я молча доел, собрал посуду и бросил в раковину. Включил воду, быстро смыл остатки соуса губкой. Вытер руки полотенцем.

— Спокойной ночи, Юна, — произнес я, проходя мимо нее в коридор.

— Стой! — она спрыгнула со стула и пошла следом.

Она наступала мне на пятки, почти упираясь грудью в мою спину.

— Ты куда пошел?! Мы не договорили! Ты меня вообще слушаешь или просто ждешь, пока я заткнусь?!

Я взялся за ручку своей двери и медленно развернулся. Коридорчик был узким, так что мы оказались стоять почти вплотную друг к другу. Воздух между нами вдруг стал каким-то плотным.

Юна тяжело дышала. Ее грудь часто вздымалась, щеки горели от возмущения, а темные миндалевидные глаза смотрели на меня снизу вверх с вызовом и затаенной паникой.

— Ты… ты всё время только соглашаешься! — выпалила она, сжав кулаки. — Бесишь меня! Мог бы хоть раз поспорить! Мог бы сказать, что Джи-а дура, а я… а я нормальная! Мог бы хоть как-то отреагировать, а не вести себя как робот!

Я посмотрел в ее блестящие глаза, скользнул взглядом по приоткрытым влажным губам и спокойно ответил:

— Я полностью согласен.

Она открыла рот, чтобы выдать очередную порцию ругательств, но слова застряли у нее в горле. Вся ее ярость внезапно споткнулась о мою невозмутимость. Секунду Юна просто смотрела на меня. В ее взгляде промелькнуло что-то дикое, неконтролируемое. А затем она резко подалась вперед.

Ее руки легли мне на плечи, пальцы вцепились в ткань футболки, притягивая к себе. Она встала на цыпочки и впилась в мои губы своими. Поцелуй был неумелым, отчаянным и мокрым. Она буквально врезалась в меня лицом, чуть не разбив мне губу зубами. От нее пахло сладким блеском для губ, кунжутным маслом и каким-то цветочным шампунем.

Вместо того чтобы отстраниться, мое тело семнадцатилетнего парня среагировало быстрее, чем аналитический центр в голове. Инстинкты перехватили управление. Мои руки скользнули по ее бокам, обогнули тонкую талию и уверенно легли на бедра. Ладони сжались, прощупывая сквозь тонкую джинсу плотные, упругие мышцы, натренированные беготней по заброшкам. Я потянул ее на себя, вжимая в дверной косяк и отвечая на поцелуй.

Это длилось секунд пять. Может, десять.

Юна вдруг тихо пискнула. Ее глаза распахнулись. Кажется, до нее только сейчас дошло, что именно она делает и где оказались мои руки. Она резко оттолкнула меня. Лицо тайки полыхнуло таким густым, свекольным румянцем, что его было видно даже в полутьме коридора. Она тяжело сглотнула и… Влепила мне пощёчину!

Удар был поставленный, от плеча — голова даже слегка мотнулась в сторону.

Не говоря ни слова, Юна развернулась на пятках и пулей метнулась в свою комнату.

Вздохнув, я нажал на ручку своей двери. Впереди была долгая ночь, а мне еще нужно было продумать схему легализации целого алхимического патента. И, видимо, как-то выживать в одной квартире с сумасшедшей художницей, которая только что перевела наши отношения в совершенно непредсказуемую химическую фазу.

Удар у Юны оказался на удивление тяжелым — видимо, сказывались годы таскания тяжелых рюкзаков с баллончиками по заброшенным стройкам. Но физическая боль была сущей ерундой по сравнению с тем, что творилось внутри.

Тело семнадцатилетнего пацана, до которого внезапно дорвалась привлекательная девчонка, буквально сходило с ума. Кровь стучала в висках, пульс зашкаливал, а первобытные инстинкты требовали выйти обратно в коридор, выбить дверь в комнату соседки и продолжить то, что так внезапно оборвалось. Гормональный фон работал как неисправный химический реактор, забрасывая в кровь лошадиные дозы адреналина и тестостерона.

Нужно было просто выдохнуть.

Прислонился затылком к прохладным обоям и закрыл глаза. Давай, технолог, включай аналитический отдел мозга. Девчонка просто поплыла на контрасте. Раньше местный Леха был для нее банкоматом и тряпкой, а теперь этот самый Леха вдруг отрастил зубы, перестал заикаться и начал смотреть на нее сверху вниз. Классическая женская реакция на резкий слом