Фамильяр - Ли Бардуго

– Сеньора де Кастро де Оро вызвалась помочь тебе с приготовлениями к визиту в Ла Касилью.

– Очень любезно с вашей стороны, сеньора, – сказала Лусия и присела в реверансе.

Хуалит вскинула брови. Накануне вечером у себя в комнате Лусия потренировалась делать реверансы, отводя одну ступню назад. Это оказалось не так уж трудно – особенно если ноги и спина у тебя окрепли за годы работы в услужении.

– Вот уж правда, скажите? – буркнула Хуалит себе под нос. Она медленно обошла Лусию и произнесла: – Что ж, задача предстоит нелегкая. Она низкоросла и не производит грозного впечатления, кожу, конечно, тоже хотелось бы посветлее. Но Перес должен увидеть в ней оружие, которое можно начистить. Кроме того, среди претендентов есть Грасия де Валера, и любая попытка выдать эту девушку за ровню ей будет выглядеть глупо.

– Это имя мне не знакомо, – сказала Валентина.

– Нет? Она часто бывает при дворе.

Едкое замечание Хуалит могло бы вызвать у Лусии злорадство, но в тот момент она невольно подумала, что с Валентиной, такой же невзрачной птичкой, не улетающей далеко от своего гнезда, у нее куда больше общего, чем с собственной теткой.

Хуалит хлопнула в ладоши и направилась к двери.

– Идемте же. У нас много дел.

– Вы уходите? – спросила Валентина.

– Мы уходим. Наименее хлопотный план – нанести визит на склад Перучо.

– Вы не можете отправиться туда с ней!

Хуалит замерла и медленно повернулась вокруг своей оси – нарочито, почти смехотворно.

– Вы же понимаете, что мы отправимся туда все вместе?

– Все вместе?

– Разумеется. Вам тоже нужны новые платья. Или я ошибаюсь?

Лусия явственно ощутила, какой униженной себя чувствует Валентина и как ей сейчас тоскливо.

– Нам же нельзя… – У Валентины осип голос. – Нельзя выходить без провожатых.

Вдовы могли вести себя куда свободнее, чем большинство женщин. У состоятельных вдов ограничений в жизни было и того меньше. Но какие-то все же имелись.

– С нами поедет мой исповедник, – сказала Хуалит так, словно это было чем-то само собой разумеющимся. – Он ждет в экипаже.

– У вас свой экипаж?

Хуалит поджала губы. У Валентины все-таки есть хребет.

– Экипаж принадлежит дону Виктору, но он позволил нам им воспользоваться.

Лусия видела, что Валентина колеблется. Что до конца не понимает, какие правила может нарушить и где перегнуть с вольностью. Ей понадобится разрешение дона Мариуса, чтобы выйти из дома. Интересно, что предпримет Хуалит, если Валентина откажется, если запретит ехать и Лусии? Наверное, так ей и следовало поступить. И тем самым поставить Хуалит на место – Лусия хорошо знала тетю: подобное проявление характера впечатлило бы ее. Но в то же время Лусии не хотелось, чтобы Валентина упустила такую возможность. Внутри хозяйки жили тщеславие, мечты о бархате и мехах.

– Пойду надену плащ, – сказала Валентина.

Хуалит улыбнулась, и Лусия тоже не сдержала улыбки.

Валентина купила два своих домашних платья на рынке, а третье, то, которое надела на собственную свадьбу, сшила сама. Гордиться тут было нечем. Она знала, что у богатых женщин есть портные, которые привозят им ткани или даже вечерние платья из Италии и Франции.

Исповедник Валентины, который был куда старше, суровее и значительно усатее, чем юноша, что ехал рядом со вдовой, говорил ей, что женщинам свойственно увлекаться суетным и что именно так дьявол соблазнил Еву в райском саду. Исповедник рассказал Валентине историю о юной графине, которая столь яростно мечтала о рубиновой броши, что однажды проснулась с раздвоенным языком.

Пока экипаж грохотал по брусчатке, Валентина думала о том, что ее душа и язык в опасности, но все же не могла отделаться от шальных, корыстных мыслей. Как бы ни старалась она приглушить свой неподобающий, безнравственный восторг, он сочился из ее пор, тонкой пленкой покрывал кожу. Его источником был не только посул новых нарядов. Но и сама возможность проехаться в экипаже по улицам, увидеть мир во всем его разноцветье. Валентина с радостью объездила бы так весь город, тщетно пытаясь узнать улицы и памятники, разглядывая фонтаны, витрины и стайки голубей с бледными грудками. Она поднесла к носу запястье с приколотой к манжете подушечкой с розмарином и шалфеем и глубоко вдохнула. Такие подушечки были призваны оберегать свою владелицу от дурных запахов, но в тот миг ничто не казалось ей дурным. Городская вонь, даже лужи помоев и экскрементов, сегодня были прекрасны.

В экипаже Мариус явно чувствовал себя не в своей тарелке, но отпускать жену разъезжать по улицам в компании Каталины де Кастро де Оро – хоть со священником, хоть без – не пожелал. Пусть она и вдова, почитаемая за ум и красоту и вхожая в высшие круги. Однако предана Каталина де Кастро де Оро была дону Виктору, и оставлять Лусию с ней наедине дон Мариус тоже не захотел.

Мариус ни о чем не спрашивал, но Валентина подумала, что волнуется он не зря. Лусия и вдова на удивление спокойно отнеслись друг к другу. Возможно, «спокойно» не совсем правильное слово. Казалось, будто каждое слово, которым они обменивались, имело двойной смысл.

Когда компания вышла из экипажа, Валентина испытала еще один прилив радости. Уехали они недалеко, всего лишь в район Пуэрта де Гвадалахара, но казалось, будто от дома Ордоньо их теперь отделяет целый океан. Как правильно называлось здание, в которое они вошли, Валентина не знала: наполовину склад, наполовину торговая лавка. Это место не походило на лавку мясника или книготорговца – скорее на некое хранилище роскоши: два этажа полок и стеллажей, соединенных проходами и лестницами, стопки сложенной ткани и мотки парчи, нависавшие над тремя раскройными столами, гурьба манекенов, задрапированных в плотные шелка и обмотанных кружевом. От входа тянулись два ряда деревянных голов в расшитых самоцветами чепцах и вуалях. В свете, падающем из окон, поблескивал стеллаж, полный плюмажа, увитого золотой и серебряной проволокой, полосатых фазаньих перьев, а также перьев попугаев – синих и красных, переливчатых и желто-зеленых.

– Ты глазеешь, – ущипнув Валентину за локоть, сказал Мариус и потащил ее вперед.

– И почему бы мне не глазеть? – не подумав, огрызнулась она. – Любой слепец глазел бы на мир, обрети он зрение.

Теперь уже Мариус воззрился на жену, и Валентина задалась вопросом, не ударит ли он ее или… она не знала, что на что он способен. Никогда прежде она не вызывала у Мариуса ни интереса, ни раздражения.

Но в этот самый миг ее под руку взяла вдова.

– Так мало удовольствий доступно женщинам в этом мире. Неудивительно, что мы вожделеем любой отрез