Фамильяр - Ли Бардуго

– Это грех, – сказала Валентина, сердясь на собственную чопорность и придирчивость.

Вдова лишь подмигнула.

– Ходить нагишом – куда больший грех.

– Вот почему портные в ад не попадают, – заметил невысокий мужчина одетый в многослойный парчовый наряд сливового цвета.

Исповедник вдовы мяукнул что-то неодобрительное, и Валентина пришла в замешательство – то ли рассмеяться, то ли покаяться в общении с такими людьми.

Портной поклонился гостьям, вежливо пригласил их внутрь и представился как Перучо – назвался он таким тоном, словно его имя должен знать каждый. У него были длинные волосы с прямым пробором и тщательно умасленные усы. Валентина ощутила отвращение, исходящее от Мариуса. Портной говорил без малейшего акцента, однако от него явственно отдавало чужеземцем.

– Вы отметили работу нашего мастера по перьям, – сказал Перучо и обвел рукой стеллаж. – Лучше него только тот, что служит у короля. Цапля, страус, попугай, даже кваква. Обратите внимание на цвета. И никаких квасцов. Для окраски мы используем куркуму и ягоды из Персии, что дают фиолетовый цвет насыщеннее, чем у синяка. – Портной повел рукой в сторону одного из столов. – Идемте. Я только что вернулся из торговой поездки по морям и долам, и каких только у меня для вас нет диковин!

Произнося эту речь, он украдкой кивнул посетителям, стоявшим в дальнем углу лавки – отцу и дочери.

Девочка была похожа на куколку, она звонко и мило смеялась, ее рыжевато-золотистые волосы были убраны наверх двумя гребнями с каменьями.

– А-а, – протянула вдова, в ее глазах сверкнул интерес. – Теода Алькон. Надеюсь, ты не потратил свои лучшие ткани на эту мелкую гадюку?

– Она же дитя! – возмутилась Валентина.

Выходя с отцом из лавки, Теода повернулась, окинула взглядом всю их компанию и, увидев Лусию, изогнула губы в улыбке.

– Это не просто какая-то там девчонка, – пояснила вдова, когда отец с дочерью оказались за дверью. – Это Святое чадо.

Исповедник перекрестился.

– Которому даровано провидение.

– Она – одна из твоих соперниц, – сказала вдова Лусии. – Имей в виду.

– Маленькая девочка? – удивилась Валентина.

Вдова кивнула.

– Эта маленькая девочка общается с ангелами. Ее пророчества поразительно точны.

– Чистая душа, – заметил исповедник. – Воплощение невинности.

– Это мы еще посмотрим, – бросила вдова.

– Что купил ей отец? – спросил дон Мариус.

– Всякую мишуру, – фыркнул портной. – Подарки для своей кровиночки. Он часто бывает по делам в Германии и Нидерландах, поэтому в моих услугах не нуждается. – Перучо переглянулся со вдовой, но что это значило, Валентина не поняла. – Итак, Лусия, позвольте на вас взглянуть. Я наслышан о ваших чудесах. Мне достанет такта не просить вас о представлении, но, быть может, когда я создам для вас новый образ, сей покорный творец заслужит приглашение на ужин к вашим благодетелям.

Мариус напрягся, и Валентине стало грустно. Ее муж ни за что не примет у себя в доме такого человека, но какие красивые наряды достались бы ей, согласись он пригласить портного!

Перучо отошел на шаг назад и оглядел Лусию.

– Как судомойке произвести впечатление на короля? Она и творит чудеса, и прислуживает – как показать ее с лучшей стороны?

– Она должна быть одета не хуже других участников турнира, – ворчливо сказал Мариус.

Портной опять усмехнулся.

– Это было бы чудовищной ошибкой. До принца нам нет дела…

– Принц? – пискнула Валентина. – Лусия будет состязаться с принцем?

Перучо же продолжал:

– Святое чадо будет в светлом одеянии, которое сочетается с цветом ее глаз и волос. А сеньорита Грасия де Валера… Что ж. У нее есть собственный портной, итальянец и, как бы обидно ни было признавать, гений. Но это… – Он махнул в сторону Лусии. – Задача не из легких. У нее есть талия. Уже что-то. К сожалению, грудь подчеркнуть мы не можем. Жаль, что она так смугла. Как орешек.

– Я знаю, какое мне нужно платье.

Все уставились на Лусию, и Валентина вдруг поняла: она забыла, что у девчонки есть дар речи.

– Неужели? – произнесла вдова.

– В красоте я соперничать не могу. У меня нет миловидности ребенка. Поэтому дайте мне доспехи. Сделайте так, чтобы казалось, будто я выбрала путь кротости.

– Любопытно, – протянул Перучо.

– Я вся внимание, – сказала вдова.

Лусия мрачно посмотрела в глаза Каталине де Кастро де Оро и присела в очередном удивительно грациозном реверансе. Валентина недоумевала, что происходит: то ли у нее на глазах образовался союз, то ли эти женщины все равно что два солдата, которые готовятся встретиться в битве. Как бы там ни было, ей самой достанутся три новых платья и, возможно, чепец, если распорядиться выделенной суммой с умом.

Глава 15

Лусия узнала, как подобает вести себя за пиршественным столом, как правильно обращаться к соседям, как сидеть в новом корсете и как быть с обручами и валиками вердугадо[24], чтобы не опрокинуть ночную вазу и не испачкать новые туфли, когда понадобится справить нужду, – впрочем, если положение не отчаянное, Лусии строго-настрого велели дождаться горничную, которая с этим поможет. Туфли были кожаные, но от толстой пробковой подошвы, которую поначалу к ним приделали, пришлось избавиться. Предполагалось, что деревянные подложки под пяткой сделают Лусию повыше, но у нее не было времени научиться ходить в такой обуви. Во время второй примерки она сделала два неуверенных шага, и Перучо, всплеснув руками, заявил: «Не каждому эксперименту суждено увенчаться успехом».

Никто не ждал, что Лусия научится танцевать, играть на каком-нибудь инструменте, обсуждать географию или происходящее в мире. Ей вообще не надлежало вести беседы. Улыбнись и подними бокал, если все вокруг делают то же. Смотри либо в свою тарелку, либо на свои туфли. Правильные ответы на вопросы о политике или чьи-то авансы звучали одинаково: «Я веду скромную жизнь, сеньор» или «Не знаю, что и думать». Не так уж много отличий от работы судомойкой.

Однажды утром в кухне обнаружилась рыжеволосая незнакомка; корзинка, полная продуктов с рынка, уже стояла на столе, а сама девица мыла горох для Агуэды, намочив рукава до локтя. Лусия нерешительно застыла у подножия лестницы, не понимая, что ей делать, и кухарка осведомилась:

– Сеньорита что-то желает?

Лусия аж рот открыла – но тут же захлопнула.

– Нет, – выдавила она.

Агуэда издала нечто среднее между рыком и усмешкой и сдула волосы с потного лица.

– Мотай на ус, Хуана: выучишь пару фокусов и начнешь шею мыть – может, тоже станешь благородной дамой.

В тоне кухарки не было злости, с которой она когда-то била Лусию по рукам деревянной ложкой. Зато слышалась нервозность, словно Агуэда до конца не понимала, что ныне собой представляет