Фамильяр - Ли Бардуго

терпеливость Сантанхеля, бархатные платья, уроки хороших манер – все это усыпило бдительность Лусии. Она ненавидела этот дом и всех в нем. Ненавидела этот город. Где угодно, только не здесь, подумала она. Я бы хотела оказаться где угодно, только не здесь. Лусия с трудом отыскала в себе мелодию, пошла на ее зов, и внутри загудело, будто в груди проснулся целый улей, и рой пчел запел вместе с ней, и слова обрели форму, полетели над морем, сквозь время, слова об изгнании, о новой жизни, о долготерпении.

Aboltar kazal, aboltar mazal.

Песня вырвалась наружу, и Лусия закричала – ее пронзила острая боль.

Глава 17

Сантанхель всматривался в довольное лицо Альваро, слушая, как ломаются кости в его собственных пальцах, – и вдруг громила пропал. Лусия рухнула на колени, изо рта у нее хлынула кровь.

Гранатовое дерево рядом с ним ожило: ствол уперся в потолок, на ветвях повисли тяжелые плоды.

Глубоко потрясенный Виктор вжался в стену – таким Сантанхель его еще не видел.

Забыв про боль в пальцах, он бросился к Лусии, но запнулся обо что-то на полу. Глаза у Лусии были дикие, вытаращенные, из горла доносился странный, животный звук – нечто среднее между поскуливанием и рычанием. Ее подбородок, шея, все платье были в крови. Кровь залила ей руки и ковер.

– Лусия, – позвал Сантанхель, стараясь сохранять спокойствие в голосе. – Лусия, твой язык разделился надвое, и ты должна спеть, чтобы исцелиться.

Ее затрясло. Еще чуть-чуть, и Лусия потеряет слишком много крови, и спасти ее уже будет нельзя. Сам Сантанхель магией не владел, и в этой комнате произошло нечто настолько мощное, что защита, которую давало его присутствие, разрушилась.

Раздался чей-то жалобный лепет, и Сантанхель понял, что исходит он от Виктора. В коридоре закричала Валентина.

– Лусия, – снова позвал Сантанхель, повторил ее имя как заклинание. – Лусия, слушай только мой голос. Нащупай свою мелодию. Ты – пригоревший хлеб. Ты – разбитый бокал. Я не в силах вернуть тебя прежнюю, но ты – можешь.

Лусия замотала головой – Сантанхель не разобрал, отказывается она его слушать или просто слишком напугана и не понимает, что ей говорят.

Сантанхель взял ее за руку.

– Я был неправ, когда сказал, что тебе следует бояться мужчин и их честолюбия, – забормотал он ей на ухо. – Никого не бойся, Лусия Котадо, и ты превзойдешь их всех. А теперь спой для меня.

Лусия сжала его руку, и он чуть не взвизгнул от радости.

С рассеченным надвое языком она не могла произносить слова. Но все же сумела отыскать в себе мотив, и тот зазвучал откуда-то из ее груди, поначалу отрывистый и неверный. Затем пришла мелодия – куда более внятная. Сантанхель знал эту песню, он слышал ее когда-то давным-давно. В саду. Его ноздри наполнились ароматом цветущей апельсиновой рощи.

Мелодия вздымалась и опадала – вновь и вновь, и наконец Лусию перестало колотить. Сантанхель бережно вытер кровь с ее лица.

– Открой рот, я взгляну. – Ее розовый язык был цел. – Все еще болит?

Лусия кивнула.

Сантанхель поднял лицо – Виктор так и стоял, вжавшись в стену, Валентина рыдала в объятиях дона Мариуса.

– Принесите мне льда, если он у вас есть, если нет – то холодного молока. И воды – ей нужно умыться. И хватит лить слезы. Все хорошо.

На него смотрели так, будто он говорил на каком-то неведомом языке.

И только в этот момент до Сантанхеля дошло, обо что он споткнулся. На полу, в луже крови, среди разбившихся на куски гранатов лежал Альваро – Скала. Но не весь. А только одно плечо, часть ноги в горчичной ливрее дома де Паредесов и половина головы с открытым глазом – казалось, будто охранник прилег вздремнуть на боку и попросту провалился сквозь половицы.

– Где?.. Где другие его останки? – выдохнул Виктор.

– У меня в кабинете, – прохрипел дон Мариус из коридора, где стоял, обнимая всхлипывающую жену. – Я просматривал счета на нашу собственность, и… останки… упали с потолка. – Мариус зажал себе рот, и Сантанхель догадался, что вторую половину Альваро они найдут в луже рвоты.

Теперь он понял, что пошло не так, что натворила Лусия, но пускаться в объяснения было не время.

Сантанхель поднялся с Лусией на руках; боль в сломанных пальцах простреливала до самых плеч.

– Отведите меня в вашу спальню, – велел он Валентине. – Позовите сюда Хуану с кухни и отправьте кухарку домой пораньше. Скажите ей, что кто-то занемог. Виктор, отправьте экипаж домой и велите вознице вернуться сюда с Гонзало и Сельсо. Они помогут нам навести здесь порядок. Вы меня поняли?

Виктор захлопнул рот и выдавил из себя «угу».

– Хорошо, – сказал Сантанхель. – И сможет ли мой господин любезно послать за кем-то, кто вправит мне сломанные кости, чтобы они верно срослись?

Он дождался, пока Виктор встретится с ним взглядом.

– Да, – хрипло ответил тот.

С судомойкой на руках Сантанхель прошагал мимо самого везучего человека в Мадриде.

Глава 18

Лусия спала в опочивальне своей госпожи, превратившись в безмолвное тело, вокруг которого домочадцы вращались по новым орбитам.

Прибыл личный лекарь Виктора – он вправил Сантанхелю пальцы и предложил болеутоляющее, от которого тот отказался. Нужно было сохранять трезвость ума для грядущего, и его тело уже принялось исцелять самое себя. Всегда сохранялся риск, что самоисцеление произойдет слишком быстро, до того как вправят кости – в таком случае пришлось бы ломать их снова.

Экипаж Виктора вернулся с двумя его людьми, которые принялись отскребать Альваро от пола в комнате Лусии и собирать прочие его останки в кабинете дома Мариуса. Казалось, будто перевернулась тележка мясника: бедро и пах все еще в бархатной ливрее нашлись рядом с массивным письменным столом, солидная часть туловища и безжизненная рука свисали с ручки расшитого кресла, обнаружилась и вторая половина головы охранника – ровно рассеченный череп с блестящей серой массой мозга, напоминавшей заварной крем на блюде.

Слуги Виктора и бровью не повели. Они уволокли гранатовое дерево, которое без почвы и воды или хотя бы магии Лусии уже начало увядать. Останки Альваро им предстояло вывезти за пределы города и захоронить в землях одного из многочисленных владений Виктора – или скормить свиньям. Сантанхеля эти заботы не касались.

Валентина то и дело заходилась рыданиями, поэтому присматривать за Лусией явилась вдова. С кухни позвали Хуану, чтобы та оттерла с пола россыпь кровавых пятен, оставшихся от Альваро. С потолком в кабинете Мариуса