Фамильяр - Ли Бардуго

– Ана знает?

Экономка каждый день посещала церковь вместе с Хуалит.

– Конечно. Мы молимся вместе и соблюдаем Шабат, когда есть возможность.

Две иудейки под одной крышей. Лусия откинулась к стене.

– Почему ты сейчас мне об этом рассказываешь? Зачем обременяешь меня своей тайной?

– Думаешь, это жестоко? – протянула Хуалит. – Возможно. Твой отец хотел, чтобы у тебя было португальское имя, которое сочеталось бы с его фамилией. Но моя мать дала мне имя, исполненное могущества. Это не мужское и не женское имя. Не еврейское. Не испанское. Не арабское. Оно воплощает в себе сразу все. Как те напевы, с помощью которых ты творишь чудеса. Нам не обязательно знать, откуда происходит сила, достаточно понимать, что она в нашем распоряжении.

– Как ты можешь так говорить? Сегодня я убила человека. Он умер в этой комнате. А если бы на месте убитого оказался дон Виктор? Что тогда?

– Не думай, что он не задается тем же вопросом, Лусия. Возможно, оно и к лучшему, если теперь он тебя побаивается. Докажи ему, что готова подчиняться. Покори Переса, затем покори короля. Заставь их осыпать тебя драгоценностями и реалами.

– И что потом?

– Мы сбежим отсюда с карманами, набитыми золотом и серебром. Отправимся к ребе Генто в Салоники. Возьмем с собой Ану. В его конгрегации полно насильно обращенных. Они с радостью примут нас обратно. Научат нас правильно молиться. Летом мы будем есть шелковицу, а зимой – сносить ледяные ветра. Будем соблюдать священный Шабат и бояться одной лишь старости. Но пока тот день не наступил, всю нашу защиту составляет лишь иллюзия добропорядочности, и нам нужно, чтобы дон Виктор ее поддерживал. Выясни, что сегодня пошло не так, и позаботься, чтобы такого не повторилось.

Глава 19

Лусии позволили отдохнуть один день, и большую часть его она провела, укорачивая старое платье Хуалит. Валентина лучше управлялась с иголкой, но с нее забот о служанке к этому времени уже хватило.

Платье было из коричневого бархата, не подходящее для хлопот по хозяйству и вообще для работы. В талии и груди оно сидело туговато, рукава оказались слишком длинны – Лусия никогда прежде не носила такую дорогую вещь. Скажи спасибо, укорила она себя, что не приходится носить замаранные кровью одежды, дожидаясь, пока прибудут сундуки от Перучо. Но испытывала Лусия только отвращение. Прошлым вечером тетя словно превратилась в другую женщину, хрупкую мечтательницу. Неужели она и вправду намерена покинуть Испанию? И взять Лусию с собой? У Лусии никак не получалось принять мысль, что это та же женщина, которая преподнесла ее на блюдечке Виктору де Паредесу и ни разу в жизни не поделилась с ней лишним грошом или ненужным платьем.

Прибыл Сантанхель – Лусия, умытая и одетая, ждала его, сидя за письменным столом. Она не знала, когда он решит забрать свою сумку, но убедила себя: заметь Сантанхель, что кто-то доставал письма, обвинит в этом кого угодно, только не ее. С момента происшествия в этой комнате побывало немало людей, да и какой интерес может вызвать его переписка у неграмотной служанки?

Но Сантанхель не стал предъявлять ей подозрений или обвинений. Он остановился в дверях комнаты и сказал:

– Платье плохо сидит. Я принес тебе гранат.

– Это вместо «доброго утра»?

Сантанхель положил сумку на стол и достал из нее полотняную салфетку, маленький кинжал в кожаных ножнах и гранат.

– Это один из моих? – спросила Лусия.

Сантанхель кивнул.

Лусия отвела взгляд. Ей невольно вспомнилось, как гранат гулко стукнулся об пол рядом с головой Альваро.

– Что мне с ним делать? – спросила она. Сантанхель расстелил салфетку на столе и положил на нее фрукт. Темно-красная кожица была тонкой, как пергамент, – явный знак, что гранат созрел. – Вырастить из него еще одно дерево?

– Это слишком просто.

– Заставить его изменить цвет?

– Оригинально.

– Изменить вкус?

– Нет, это совсем ни к чему.

Непринужденно перебрасываться фразами было приятно, и Лусия осознала: ее страшило, что случившееся в этой комнате, то, что она сделала с Альваро, повлияет на их отношения. Не то чтобы Лусия доверяла Сантанхелю, но ей нравились их занятия. Нравилось, как он сосредоточивает на ней все свое внимание, как радуется, когда ей что-то удается. А еще Лусии нравилось на него смотреть. Пусть и странноватый, Сантанхель вызывал у нее интерес и был куда красивее дона Мариуса, крестьян и мясников с рынка. Он был созданием тонкой выделки, чем-то вроде морской раковины – серебристый глянец устрицы, тугой, четкий завиток наутилуса.

Сантанхель надрезал кожуру плода – провел кинжалом вокруг короны и убрал макушку.

– У вас пальцы зажили, – отметила Лусия.

– Верно.

– Я думала, вы попросите меня спеть, чтобы исцелить их.

– Это ни к чему.

Как он стерпел такую боль и не издал ни звука? Как он так ловко управляется этими длинными пальцами, которые были сломаны и бесполезны всего дня назад?

Сантанхель погрузил пальцы в плод и разломил его, обнажив кроваво-красные семена граната – сок закапал на салфетку.

– Ешь, Лусия.

Лусия сложила руки на груди, хоть рот и ее наполнился слюной. С тех пор как Альваро погиб здесь, аппетита у нее не было. Она убила человека – хуже того, убила ненамеренно. Лусия точно не знала, что именно ее гложет – вина или страх, но почему-то была уверена, что, съев этот фрукт, только отяготит свой грех.

– Похоже на какую-то уловку, – сказала она. Из тех, которыми пользуется дьявол.

– Как и большинство удовольствий. – Сантанхель достал из сумки еще одну чистую салфетку и протянул ее Лусии. – Занятия скоро закончатся, и начнется турнир.

– Дон Виктор по-прежнему думает, что мне стоит участвовать? Даже после…

Сантанхель коротко кивнул.

– Поверь мне на слово: Альваро – небольшая потеря для этого мира.

– Но заслуживал ли он смерти?

– Смерть редко приходит за теми, кто ее заслуживает. Уж это я знаю точно.

Подобные банальности ничуть не ослабляли чувство вины Лусии.

– Вы с вашим господином превратили меня в убийцу.

– Если ты станешь чемпионкой короля и создашь для него новую армаду, то будешь повинна во множестве смертей.

В Лусии всколыхнулась злость.

– До этого еще далеко. Что произошло в этой комнате, Сантанхель?

– Это ты должна мне сказать, Лусия.

– Я спела тот же мотив, что и всегда, – для того же чуда. «Что сменит вид, то сменит участь». Но мелодия у меня в голове исказилась.

– Как?

– Не знаю, – огрызнулась Лусия, неспособная сдерживать досаду. – Я не… У меня