Фамильяр - Ли Бардуго

В конце дня, когда с кошмарными хлопотами было покончено, а Хуану отослали обратно на кухню с парой лишних монет в кармане фартука и приказом «прислуживать и молчать», все собрались в гостиной. На столе стояло блюдо с сыром и изюмом, из которого господа ели вяло, а вот Сантанхель с удивлением обнаружил, что проголодался. Он и не догадывался, сколько сил ему потребовалось, чтобы поднять Лусию с пола, пока не опустил ее в кровать Валентины. К нему возвращалось здоровье – вместе с аппетитом. И все это из-за нее.

Вид у вдовы был усталый, бледный. Валентина тихо всхлипывала в платочек. Лицо дона Мариуса сохраняло землистый оттенок, он то и дело опасливо прикладывался к бокалу с хересом. Виктор, отсутствовавший, пока остальные хлопотали, вернулся. Мрачный настрой его так и не покинул, но надменность, которой он временно лишился при виде собственного рассеченного надвое охранника, снова проступила в чертах де Паредеса. Он походил по комнате, на минуту присел, затем снова принялся расхаживать.

И наконец сказал:

– Если нечто подобное произойдет во время состязания, всем нам конец.

– Она же чуть не погибла, – пробормотала вдова.

– Я на ней ран не видел.

– Наверное, потому что крови было слишком много? – живо предположила Каталина. Виктор гневно воззрился на нее, и она опустила глаза.

– Вы не видели ран, потому что она сумела исцелить себя, – сказал Сантанхель. – Мы сможем продолжить занятия, после того как Лусия отдохнет пару дней.

– По-вашему, это разумно? – спросила вдова.

Дон Мариус опустил на стол свой бокал и заморгал, словно корысть пробудила его.

– Она должна продолжить занятия.

– Да, – согласилась Валентина, промокнув нос.

Если Лусия перестанет заниматься, больше не видать Валентине ни денег, ни платьев, ни Ла Касильи. Но Сантанхель был ничуть не лучше. Даже хуже. Он должен доставить Лусию на турнир и добьется своей цели.

Виктор вновь принялся расхаживать.

– И как же быть, если она зальет кровью всю бальную залу? Если она рассечет надвое какого-нибудь стража, гостя или самого Переса?

– Что сегодня пошло не так? – спросила вдова. – Что вообще случилось в той комнате?

Виктор бросил на Сантанхеля предостерегающий взгляд. Каталина де Кастро де Оро явно знала, кто он такой, но если Виктор намерен сохранить секретность, так тому и бывать.

– Не знаю, – солгал Сантанхель. – Я был с ней резок. Возможно, ее страх исказил чудо.

– Такое бывает? – сердито осведомился Виктор.

Бывало что угодно, но это – первый за очень долгое время раз, когда Сантанхель отважился – или утрудился – сообщить Виктору ложь. Когда был предыдущий? Наверное, в тот день, когда Виктор спросил его, чувствует ли он боль. Господин был гораздо моложе, но уже тогда Сантанхель видел, в кого превращается Виктор де Паредес, отцовскую алчность, пропитавшую его до костей.

«Не так остро, как вы», – тогда ответил ему Сантанхель. Хотелось бы, чтобы это было правдой. Сантанхель, в отличие от многих, знал, что боль преходяща, что вытерпеть можно очень многое. Но в то же время он слишком хорошо помнил мучения, которые испытывал, когда обрел бессмертие. Ему не хотелось, чтобы Виктор проверял его на прочность, и сегодняшнее поведение де Паредеса стало очередным подтверждением, что Сантанхель не зря проявлял осторожность.

Однако Сантанхель был готов устроить к Виктору на службу неграмотную беззащитную судомойку. Виктор безжалостен, вдова тщеславна, Мариус и Валентина корыстны. Но единственное чудовище в этой комнате – Сантанхель. Уж лучше такая жизнь, чем те гроши, которые Лусия зарабатывает у Ордоньо, сказал он себе. Нужно довести дело до конца. Если уж быть ему бестией, то бестией свободной.

Сантанхель, понизив голос, обратился к одному лишь Виктору:

– Настроение Лусии может влиять на то, как проявляется ее дар. Вы же знаете, каковы женщины. Она была напугана и не владела собой.

– И почему мы не отыскали претендента-мужчину? – проворчал Виктор.

– Я не раз вопрошал судьбу, но ни единожды она мне не ответила.

– Ты должен найти способ управлять девчонкой. Мы вот-вот посадим ее в корзину со змеями. Ей нельзя подскакивать всякий раз, когда ее кто-нибудь укусит.

– Мы отыщем способ, уверяю вас.

– Твое будущее на кону, Сантанхель, равно как и мое.

– О таком не забудешь.

Виктор, похоже, довольствовался его ответом и, повернувшись к чете Ордоньо и вдове, заговорил о будущем, а Сантанхель остался наедине с мыслями о том, почему на самом деле раздвоился язык Лусии и до чего дурна его собственная натура.

Лусия проснулась, когда солнце уже пошло к закату. Пару мгновений она не понимала, где находится, но затем узнала покои Валентины. Сумерки окрасили опочивальню в оттенки синего, казалось, будто Лусия смотрит на комнату сквозь толщу воды. Язык все пульсировал, боль чуть притупилась, во рту ощущалось тепло. Лусия села в кровати, налила себе воды из кувшина, стоявшего рядом, осторожно отпила – прохладный свежий ручеек побежал по горлу. Вода была подслащена медом.

Лусии вспомнился вкус крови, и она едва сдержала рвотный позыв. Сколько крови она проглотила?

Лусия встала, но тут же схватилась за столбик балдахина – закружилась голова. Она по-прежнему была в окровавленном платье. Такие пятна ни за что не отстирать – Лусии захотелось плакать. Никто не позволит тебе выйти на люди в запачканной одежде, напомнила она себе. Это позор для семьи. Но ее могут заставить оплатить новое платье, вычесть деньги из жалованья. Мысли расплывались.

Лусия медленно вставила ноги в туфли и поплелась по коридору к собственной комнатушке. С первого этажа доносились голоса.

В спальне Лусии не осталось ни следа от жуткого происшествия. Пол был чист, в воздухе едко пахло уксусом. Лусия подошла к окну. В музыкальной комнате дома через дорогу было темно, едва различимый силуэт арфы напоминал нос корабля.

Намочив тряпочку в тазу, Лусия стерла с шеи засохшую кровь, затем зажгла свечу и подошла близко к зеркалу. Открыв рот, принялась разглядывать в отражении свой язык. Тот оказался чуть краснее обычного, но никакого ужасного шрама, никаких отметин не было.

Лусия дотронулась пальцем до влажной розовой плоти, надавила на нее. Вот оно. Вот где больно. Доказательство случившейся беды. Но почему эта беда вообще случилась? Неужели Лусия убила в этой комнате человека?

Письменный стол заменили, то тут, то там на полу виднелись царапины. Подле стены лежала сумка Сантанхеля – та, из которой он достал зерна граната. Лусия закрыла дверь в комнату и опустилась на колени, повела над сумкой рукой, словно благословляя