Тень отступника - Артём Гармашов

Нар'миир посидел ещё немного.

Посмотрел на её спутанные волосы, на тонкую шею, на острые лопатки под рубахой. Потом встал.

У стены лежал сложенный доспех.

Нар'миир задержал на нём взгляд, но брать не стал. Только надел пояс с тарханским мечом и кинжалом — и вышел.

В сенях было темно и холодно. Нар'миир нащупал сапоги, натянул их, не зажигая света. С чердака доносилось дыхание детей — неровное, с присвистом. Он замер и прислушался. Нир дышал тяжелее остальных. Но дышал.

Нар'миир постоял ещё немного, потом открыл дверь и вышел на крыльцо.

Рассвет только начинался. Небо над стенами столицы серело, три луны ещё висели у горизонта — бледные, почти прозрачные. Странник, Призрак, Неведомый.

Он поправил кинжал на поясе. Большой палец привычно скользнул по гравировке на рукояти — по знаку тархана. Нар'миир заметил это не сразу. Палец остановился на холодной стали. Он ещё мгновение смотрел на знак, потом убрал руку.

Ветер шевельнул сухую траву у забора. Нар'миир сошёл с крыльца и зашагал по тропинке к воротам.

Девятьсот шагов до стены. Сегодня он считал их в последний раз — как тархан.

В казарме пахло потом, старой кожей и кислым отваром.

В этот час здесь было почти пусто. Другие тарханы уже собирались в столовой. Только в углу, у дальней стены, дневальный протирал оружейную стойку. Сделал вид, что не заметил Нар'миира, но острые серые уши чуть дёрнулись.

Слушал.

Нар'миир прошёл к своей койке.

Она стояла там же: узкая, застеленная серым одеялом, с плоской подушкой, на которой он не спал уже несколько месяцев. Над изголовьем — пустой крюк для шлема. На табурете — сумка с нехитрым скарбом, собранная ещё вчера, перед уходом на арену.

Он опустился на корточки и развязал тесёмки.

Внутри лежали смена белья, точильный камень, огниво и запасные ремни для доспеха. Мешочек с отцовскими костями Нар'миир положил отдельно ещё вчера — старый, потёртый, тяжёлый не по весу.

Сам доспех остался у Малис.

За все годы службы Нар'миир впервые в казарме без него.

— Значит, не показалось.

Голос раздался от входа.

Нар'миир не обернулся сразу. Узнал.

Ризаан стоял у косяка, прислонившись плечом к дереву и скрестив руки на груди. Рубаху он надел свежую, с вышитой лапой рыси, но ворот так и оставил расстёгнутым, а волосы даже не пригладил. Поднялся недавно. Или тоже не спал.

— Ты сегодня рано, — сказал Нар'миир и продолжил укладывать вещи.

— Проснулся — твоя койка пустая. Думал, ты опять на ферме, — Ризаан шагнул внутрь и остановился в трёх шагах от него. — А ты здесь. Сумку собираешь.

Нар'миир затянул тесёмки. Не сразу выпрямился.

— Рапорт подал.

Ризаан не ответил сразу. Сперва он медленно разжал руки на груди. Только потом выдавил:

— Когда?

Нар'миир похлопал ладонью по сумке на поясе.

— Сейчас понесу.

— Думаешь, Карвек?..

— Взбесится, когда прочтёт. Может, грязью обольёт, — Нар'миир поднял взгляд на друга. — В последний раз.

Ризаан шумно выдохнул. Оттолкнулся плечом от косяка, сделал шаг к Нар'мииру — и остановился.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь?

— Понимаю.

— Нет, — Ризаан резко мотнул головой. Голос у него сорвался вверх, но он тут же сдержался и покосился на дневального.

Тот всё так же тёр одну и ту же стойку.

— Нет, не понимаешь, — уже тише сказал Ризаан. — Ты двадцать три года в армии. Двадцать три, Нар'миир. Твой отец здесь служил. Ты лучший тархан в сотне. Даже Карвек это знает, хоть подавится, прежде чем скажет вслух. И ты хочешь всё это бросить?

Нар'миир молчал.

— Из-за вчерашнего? — Ризаан шагнул ближе. — Из-за претендента? Да хрен с ним, с этим претендентом.

Нар'миир поднял на него глаза.

Ризаан осёкся, но уже через миг продолжил:

— Даже если ты прав, — сказал Ризаан тише. — Даже если тебе не показалось. Допустим, претендент и правда не сопротивлялся. Но это ритуал, Нар'миир. Ритуал лейфара. Не драка в таверне и не казнь в подворотне. На него смотрит весь Кара'Таг. Через него власть подтверждают уже не первое тысячелетие. Ты думаешь, можно просто сказать: «Мне не понравилось», — и уйти?

— Если бы это был поединок, — сказал Нар'миир тихо, — я бы остался.

Ризаан замер.

— Ты сейчас серьёзно?

— Я не могу больше делать вид, что всё в порядке, — ответил Нар'миир. — Что устав всегда прав. Что лейфар всегда защищает. Что я стою там, где должен.

— А где ты должен? — Ризаан развёл руками. — На ферме? С Малис? С детьми, которые кашляют кровью и не доживут до семидесяти? Это теперь твоё место?

Нар'миир сжал челюсти. Под рёбрами холодно шевельнулась Тьма. Нар'миир медленно выдохнул и удержал её там.

— Да, — сказал он. — Моё.

Ризаан смотрел на него долго. Потом коротко, зло махнул рукой.

— Делай что хочешь. Ты ведь всё равно сделаешь.

Он развернулся к выходу, но у двери остановился.

— Премию за ритуал ещё не выдали. Грол сказал, к полудню. Может, успеешь получить, пока ещё числишься тарханом.

Он вышел. Нар'миир остался стоять у койки. Дневальный за спиной перестал тереть стойку. Потом, спохватившись, снова заскрёб тряпкой по дереву.

Нар'миир подхватил сумку и закинул её на плечо. У двери остановился. Посмотрел на пустой крюк над койкой, на серое одеяло, на табурет, где больше ничего не лежало. Потом вышел на серый утренний свет.

Нар'миир направился к интендантской.

Очередь он увидел ещё издали: десятка полтора нукеров и трое тарханов стояли у двери, переминаясь с ноги на ногу. Кто-то зевал. Кто-то тихо переговаривался. Остальные молчали и смотрели перед собой с тем терпением, какое появляется у солдата только перед выдачей монет.

Нар'миир замедлил шаг.

Рапорт лежал в сумке — свёрнутый, перевязанный бечёвкой. Он коснулся его через ткань и остановился.

Если встать сейчас, придётся ждать, пока Грол выдаст каждому премию, пересчитает долю, проверит подписи, потом ещё доберётся до его расчёта.

Нет. Сперва Карвек.

Нар'миир развернулся и пошёл к кабинету узденя.

Дверь была приоткрыта. Изнутри тянуло чернилами, старой бумагой и чем-то кислым — то ли потом, то ли подкисшим отваром.

Нар'миир толкнул створку и вошёл.

Карвек сидел за столом, заваленным свитками. Перед ним стояла кружка с остывшим отваром. Уздень поднял голову, жёлтые глаза сузились.

— Тархан, — сказал он. — По делу или опять с жалобами?

Нар'миир молча достал из сумки свиток и положил поверх бумаг.

Карвек посмотрел на печать. Усмешка, уже почти готовая появиться на лице, так и не появилась. Он взял свиток, сломал воск, развернул. Прочитал. Потом прочитал ещё раз — медленнее.

Нар'миир стоял перед столом и ждал. Карвек отложил пергамент.

— Это что? —