Тень отступника - Артём Гармашов

Таранис узнал Карвека — по бордовому отливу серой кожи и жёлтым глазам. В этих глазах не осталось ни торжества, ни гордости. Только усталость и пустота.

Они увидели лейфара. Один опустился на колено. Потом второй. Потом остальные.

Таранис смотрел на них. Три тысячи за его спиной тоже остановились. Не было ни приветственных криков, ни стука оружия о щиты. Только ветер.

Он поднял руку — коротко, почти резко.

— Встаньте.

Они подчинились не сразу.

Когда выжившие поднялись, Таранис уже спешился и пошёл к ним.

Он обвёл взглядом их лица — одного за другим. У кого-то не хватало пальцев. У кого-то из-под разбитого шлема сочился гной. Один нукер, совсем молодой, стоял, привалившись плечом к скале, и смотрел перед собой не мигая. Не на лейфара — куда-то мимо него.

И почти все смотрели так же.

— Я опоздал, — произнёс Таранис. Голос прозвучал глухо. — Вы продержались без меня. Удержали мост.

Он замолчал. Никто не ответил. Таранис перевёл взгляд на Карвека.

— Приведите узденя.

Карвек не двинулся. Только выдохнул — длинно, со свистом, будто воздух выходил из пробитого меха.

— Нар'каз пал, мой лейфар.

Таранис не опустил глаз. Не спросил, как. Только чуть склонил голову.

— Где его тело?

Карвек медлил.

Тогда из-за его спины вышел Канзаф-эль. Он двигался скованно, подволакивая левую ногу. Каждый шаг давался ему тяжело. Правая сторона лица была пересечена свежим багровым рубцом. Правый глаз исчез — его затянула мутная белёсая пелена.

Он остановился в трёх шагах от лейфара и выпрямился, насколько позволяли раны.

— Мой лейфар, — сказал он. Без прежней фамильярности. Без усмешки. — Уздень Нар'каз обратил армию светлых в бегство. Тех, кто не побежал, он сжёг магией. Пламя накрыло мост и проход перед ним. Ценой стала его жизнь, — Канзаф-эль перевёл дыхание. — Тела не осталось. Даже костей. Только доспех и пепел внутри.

Таранис смотрел на старого нукера.

Потом перевёл взгляд туда, где у моста, на выжженном камне, темнел обгорелый остов узденского доспеха. Серебро на нём оплавилось. В копоти ещё проступали остатки знаков второй сотни.

Некоторое время Таранис молчал.

— Он не просто удержал рубеж, — произнёс он наконец. — Он дал Кара'Тагу передышку.

Илар за его спиной поднял голову. Таранис не обернулся.

— В плену боевой маг Аэтель'Линда. Тот, кто вёл авангард и выжил. За него будут торговаться. А после того, что случилось здесь, светлые ещё не скоро решатся снова идти этим путём, — он посмотрел на выживших. — Возможно, Нар'каз купил нам мир.

Слова прозвучали сухо. Почти жестоко. Но никто из выживших не отвёл глаз.

Таранис выпрямился.

— Разбить лагерь в долине. Мост укрепить. Дозоры выставить на той стороне. Светлые не должны даже подумать о возвращении, — он повернулся к Карвеку. — Ты временно назначен узденем второй сотни. Уводи выживших в Сар'Келу. Они заслужили отдых.

Карвек склонил голову. Не улыбнулся. Не поблагодарил. Просто принял приказ. Таранис повернулся к Канзаф-элю.

Старый нукер всё ещё стоял, опираясь на копьё. Единственный зрячий глаз смотрел прямо на лейфара.

— Ты хорошо его знал? — спросил Таранис. — Нар'каза.

— Лучше, чем собственную родню, мой лейфар.

— Тогда ты и сообщишь семье. Они должны знать, как он погиб. И проследи, чтобы о них позаботились.

Канзаф-эль выдержал его взгляд. Потом медленно, с усилием, склонил голову.

— Будет исполнено.

* * *

30.05.914 Эпохи «Совета десяти».

Шла четвёртая неделя с тех пор, как отец ушёл с сотней на север.

Нар'миир сидел на краю койки в шатре пятой десятки первой сотни и проверял снаряжение. Пальцы привычно шли по ремням и пряжкам: нагрудник затянут, наплечник не люфтит, кольчужные кольца целы. Завтра их сотня выдвигалась к перевалам, где, по слухам, видели разъезды светлых, и всё должно было быть в порядке.

Отец всегда говорил: «Доспех проверяют живые до боя, а не мёртвые во время».

Нар'миир проверял.

Вокруг тем же занимались остальные нукеры десятки. Кто-то перетягивал ремни, кто-то точил клинок, кто-то тихо переговаривался. Где-то хохотнули. Где-то звякнуло железо.

— Нар'миир.

Голос раздался со спины — хриплый, незнакомый.

Нар'миир обернулся.

У входа в шатёр стоял нукер. Немолодой, сутулый, в старом, но ухоженном доспехе. Правый глаз закрывала повязка; из-под неё к щеке тянулся свежий багровый рубец. Второй глаз смотрел прямо.

Нар'миир вгляделся — и узнал.

Нукер из сотни отца. Видел его дважды, на смотрах.

Канзаф-эль.

— Ты что здесь делаешь, старик? — спросил он вслух.

— Выйдем. Разговор есть. Не для чужих ушей.

Нар'миир нахмурился.

В шатре стало тише. Несколько нукеров покосились на них.

— Мне нечего скрывать от своих.

Канзаф-эль посмотрел на него в упор.

— Сперва услышь. Потом решишь, что отдавать огласке, а что нет.

Нар'миир отложил наплечник. Поднялся, взял перевязь с мечом и вышел из шатра следом за Канзаф-элем.

Они прошли мимо коновязи, где дремали лошади, мимо полевой кухни, от которой тянуло золой и горячей похлёбкой, и остановились у старого дуба на краю лагеря, в стороне от постов. Здесь было тише. Только ветер шумел в кроне, да где-то далеко перекликались дозорные.

Канзаф-эль остановился. Медленно, будто каждое движение отдавалось болью, достал из поясной сумки кожаный мешочек и протянул Нар'мииру.

Тот взял.

Мешочек был старый, потёртый, с выцветшим тиснением. Нар'миир помнил его с детства. Пальцы сами развязали тесёмки.

Внутри лежали две игральные кости. Старые, с потёртыми гранями и мелкими царапинами.

Нар'миир поднял глаза на Канзаф-эля. Спросить он не успел. Да и не нужно было.

Пальцы сомкнулись вокруг костей. Слишком крепко. Острые грани впились в ладонь, но Нар'миир не разжал кулак.

Только где-то рядом всё ещё шумел лагерь: лошади, котлы, голоса, железо.

А до него этот шум уже не доходил.

Глава 7. Синий плащ

05.06.935 Эпохи «Совета десяти»

Птицы ещё молчали.

Нар'миир не спал всю ночь. Лежал рядом с Малис и смотрел в потолок — на длинную трещину, заткнутую старой тряпицей. В доме что-то поскрипывало. За окном шуршала сухая трава.

Тьма никуда не делась. Она сидела внутри тихо, будто ждала вместе с ним.

За стенами пахло пылью и степной травой. Этот запах Нар'миир знал с детства, но сегодня он почему-то казался чужим.

Он чуть повёл рукой.

Малис сразу шевельнулась во сне, развернулась и уткнулась лицом ему в плечо. Нар'миир замер. Её дыхание было ровным, тёплым. Несколько мгновений он лежал неподвижно и слушал его.

Вчера он сказал: всё завтра.

Теперь это завтра наступило.

Он осторожно высвободил руку и сел на край кровати. Половица под ногой скрипнула — та самая, у стены. Малис вздохнула, перевернулась на другой бок,