Тень отступника - Артём Гармашов

кузни; оттуда тянуло остывшим углём, железом и мокрой золой. Рядом, под навесом, угадывались котлы походной кухни — пустые, выскобленные после ужина, перевёрнутые вверх дном.

Со стороны долины, где скалы расходились и открывали узкий проход к равнине, изредка ржали лошади.

Коноводы не спали.

Кто-то шептал животному в самое ухо. Кто-то проверял привязь, чтобы узел не перетёрся за ночь. В темноте звякали удила, похрустывала под копытами сухая земля.

Нар'каз обвёл взглядом подходы к лагерю.

У моста стояли двое нукеров в полном доспехе. Ещё двое — у прохода к долине. Копья вертикально, щиты прижаты к левому бедру, забрала опущены. Они не двигались, только плащи иногда вздрагивали на ветру.

Выше, на скальных уступах, где ещё днём поставили дозоры, горели редкие огни. Факелы то разгорались, то пригибались под порывами ветра.

Силуэты дозорных едва угадывались на фоне серого неба.

Лагерь спал.

Но ущелье — нет.

Нар'каз передёрнул плечами и зашагал к мосту. Здесь ветер дул сильнее. Снизу, из чёрной глубины, тянуло влажным холодом и глухим шумом воды. Он замедлил шаг.

На ближнем конце моста стоял нукер.

Один.

— По уставу должно быть двое.

Нукер не вздрогнул. Стоял, опершись на древко копья, и смотрел в темноту за мостом. Шлем лежал у его ног. Подшлемника тоже не было. Седые волосы, стянутые в короткий хвост, трепал ветер. Лицо у Канзаф-эля было сухое, морщинистое, обветренное. Такое лицо не меняется ни от холода, ни от дурных вестей. Глаза отражали тусклый свет далёких факелов.

— По уставу, уздень, — голос Канзаф-эля прозвучал ровно, — мы должны были перейти мост и встать там.

Канзаф-эль кивнул за мост.

— Ущелье вдвое уже. Две десятки перекрыли бы его наглухо.

Нар'каз проследил за его взглядом.

За мостом скалы сходились теснее. Проход сужался, чернел между стенами и уходил туда, где уже не доставал свет факелов.

— Там нас расстреляют с вершин прежде, чем мы успеем построиться.

— А здесь, думаешь, нет? — Канзаф-эль чуть повернул голову. — Я отпустил напарника. Пусть молодой поспит. Ему ещё помирать завтра.

Нар'каз встал рядом с ним, у самого края. Теперь он тоже смотрел в темноту за мостом.

— Больше не веришь лунам? В дозор вышел не по уставу. Даже повязку не надел, чтобы хоть один глаз к темноте привык.

Канзаф-эль помолчал. Провёл ладонью по лицу, задержав пальцы у правого глаза.

— В луны я верю, уздень. Только они сегодня не взошли. Не явились проводить нас, — он опустил руку. — А повязка… плохая примета. Наденешь — и точно без глаза останешься.

Ветер усилился. Прошёл по ущелью, и где-то внизу, под мостом, загудело.

Канзаф-эль оторвался от копья и повернулся к Нар'казу.

— Разреши обратиться прямо.

— Ты и так не слишком церемонишься.

— На что ты рассчитываешь? — голос старого нукера стал ниже. — Что илар получил донесение? Здесь лазутчиков — что ворон на падали. Перехватят. А если и получил… его на севере теснят. Таранис тоже не успеет. Никто не успеет, — он посмотрел за мост. — Не придёт подмога.

Нар'каз выдержал его взгляд.

— Я рассчитываю на свою сотню. И особенно на седьмую десятку.

— Лестно, — Канзаф-эль хмыкнул. — Но если по чести? Ты слишком спокоен для того, кто завтра поведёт своих эльфов на смерть.

Нар'каз перевёл взгляд на свои руки. Теперь, при свете факелов, он видел то, чего не заметил в шатре: пальцы не дрожали. Он сжал их в кулак. Разжал. Всё так же спокойно.

— Огонь, старик, — сказал он тихо. — Маг я не великий, ты знаешь. Но я год не обращался к потоку. Год копил. Ни одной искры. Надеюсь, этого хватит.

— Тогда тебе бы выспаться напоследок, — ответил старый нукер, прикрыв зевок. — Сонный уздень к победе не приведёт.

— Сперва обращусь к Неведомому. По его истинному имени.

Канзаф-эль смотрел на него в оба глаза. Потом медленно выдохнул и кивнул.

Нар'каз отвернулся от моста. В нескольких шагах от края ущелья, у скальной стены, темнел простой пьедестал — грубо отёсанный камень, поставленный здесь днём по его приказу. Он подошёл к нему. Опустился на колени. Холод сразу прошёл сквозь ткань штанов и кольчугу. Нар'каз положил ладони на камень. За спиной молчал Канзаф-эль. Над ущельем выл ветер.

Нар'каз закрыл глаза и произнёс имя, которое нельзя называть вслух.

* * *

12.05.914 Эпохи «Совета десяти».

Горн взвыл над ущельем — низко, надрывно.

Пламя лампы дрогнуло.

Снаружи лагерь сорвало с места. За стенами шатра заговорили сразу десятки голосов, зазвенел металл, по утоптанной земле застучали сапоги. Кто-то выкрикивал приказы. Кто-то звал оруженосца. Почти сразу над этим шумом поднялся второй горн — дальше, со стороны смотровых постов.

Нар'каз сидел на складном табурете, выпрямив спину и положив ладони на колени.

Двое оруженосцев затягивали на нём доспех. Один, присев на корточки, возился с набедренниками. Второй, совсем молодой, с бледным лицом и прикушенной губой, стягивал наплечник так, что кольчуга врезалась в поддоспешник.

Нар'каз не делал замечаний.

Он смотрел прямо перед собой — на край стола, где всё ещё лежала карта, — и ждал.

В шатре пахло оружейным маслом, начищенной кожей и холодным горным воздухом, которым тянуло из-под полога.

Полог откинулся. Вошли трое тарханов.

Первый шагнул вперёд — коренастый, с отрубленным носом и прядью чёрных волос, выбившейся из-под подшлемника и прилипшей ко лбу.

Он доложил коротко, без поклона:

— Светлые подошли к мосту. Лучники уже на возвышенностях. Нашим пришлось отойти на пятнадцать шагов. Иначе расстреляют.

Нар'каз перевёл на него взгляд.

— Сколько их? Пятьсот, как докладывали? Тысяча, как говорил старик Канзаф-эль?

Из-за плеча первого тархана выступил второй.

Карвек.

Нар'каз узнал его даже в забрале — по бордовому оттенку кожи и жёлтым глазам с красными прожилками.

Голос у Карвека был глухой, но твёрдый.

— Две тысячи, уздень. Пешие. Без конницы. Среди них маги — минимум по одному на сотню. Сотни полные.

В шатре стало тихо.

Нар'каз краем уха уловил, как замерли оруженосцы. Даже ремни перестали скрипеть. Он медленно выдохнул и повернул голову к третьему. Тот стоял чуть поодаль — ниже остальных, старше, с пальцами, вцепившимися в край плаща.

— Орден Призрака готов? — спросил Нар'каз. — Или лейфар зря их кормит?

Третий тархан сглотнул.

— Адепты бежали ночью. Похоже, их подкупили. В распоряжении девяносто два нукера. Десять тарханов. Два десятка оруженосцев. Тридцать из снабжения, если вооружить.

Нар'каз сжал челюсти так, что на скулах проступили мышцы.

— Никогда не считал этот орден достойным, — произнёс он наконец. — Нукеров — в строй. Оруженосцам и снабженцам раздать луки. Поднять на возвышенности. Пусть под ногами не мешаются и в спины не стреляют.