Тень отступника - Артём Гармашов

Грол. Гора бумажек на столе. Медяки, которые исчезали быстрее, чем попадали в руки.

Потом нукер под плетью. Полосы на спине. Пыль, впитывающая кровь.

И наконец арена.

Песок. Копьё. Покорность в глазах претендента. Толпа, которая требовала зрелища.

Нар'миир сильнее сжал поводья.

Перед глазами снова всплыл отец. Не таким, каким его рисовали после смерти. Не героем. Просто уставшим эльфом у костра.

Отец сделал то, что считал правильным. И погиб. Лейфар прийти на помощь так и не успел.

«Или не захотел» — мысль появилась сама собой.

Нар'миир поморщился. Раньше он бы даже не позволил себе думать о таком. Теперь уже не был уверен, во что верит.

Конь сам свернул на знакомую тропу. Нар'миир не трогал поводья.

Вскоре впереди показались ворота фермы. Как всегда открытые. Малис ждала.

Он спешился, привязал коня к столбу и толкнул дверь.

В сенях было темно. Пахло прокисшим молоком, немытой одеждой и болезнью.

Но под всем этим всё ещё держались сухие травы, которые Малис постоянно варила в котелке, и запах свежего хлеба.

Нар'миир задержался у двери. Прислушался.

Свистящий вдох. Тяжёлый выдох. Потом снова вдох.

Он узнал бы этот звук из сотни других. Поставив сумку у стены, Нар'миир осторожно поднялся по скрипучей лестнице на чердак. Там было тесно и душно.

Три тюфяка лежали у стены.

Два маленьких. Один побольше — для Нира.

Мальчик лежал на спине. Лунный свет из узкого слухового окна падал прямо на лицо. Синеватый оттенок почти исчез. Теперь кожа казалась серой, почти бесцветной. Белёсые пятна проступали отчётливо. Одни исчезали. Другие появлялись рядом.

Нир дышал ртом. Грудь медленно поднималась и опускалась. На потрескавшихся губах запеклась тёмная корка.

Близняшки спали вповалку, прижавшись друг к другу. Одна из них приоткрыла глаза. Тёмно-зелёные, как у Малис. Посмотрела на Нар'миира. Моргнула. И снова уснула, будто он был частью сна.

Некоторое время он просто стоял рядом. Потом осторожно поправил одеяло. Старое, колючее, с таким количеством дыр, что шерсти в нём осталось меньше, чем заплат. Провёл ладонью по лбу Нира.

Горячий.

Жар не уходил даже ночью. Нар'миир коснулся лба ещё раз. Будто надеялся ошибиться. Будто мог понять что-то по этому теплу. Будто мог хоть чем-то помочь. Но ничего не изменилось. Он убрал руку и ещё немного постоял возле тюфяка.

Потом тихо спустился вниз. В сенях остановился. Прислонился лбом к холодной стене. Постоял так несколько секунд. После чего выдохнул и шагнул в комнату.

Малис спала. Она лежала на боку, поджав колени к груди, и одеяло снова сползло на пол. Волосы — вечно спутанные, чёрные — разметались по подушке. Во сне она выглядела моложе. Почти такой, какой он увидел её впервые.

Нар'миир поднял край одеяла и осторожно накрыл её. Потом сел на край кровати, не снимая доспеха. Кольчуга тихо звякнула.

Он замер.

Но Малис не проснулась. Только что-то пробормотала во сне и сильнее прижалась щекой к подушке.

Нар'миир опустил взгляд на собственные руки. Широкие ладони. Старые мозоли. Сбитые костяшки. Чистые ногти. Карвек бы остался доволен.

От этой мысли захотелось рассмеяться. Но вместо смеха почему-то вспомнилась арена.

Песок. Заран на коленях. Меч, вспыхнувший коричневым и фиолетовым. Толпа, требующая крови.

Потом вспомнился Грол. Медяки. Плеть.

Лицо молодого нукера.

Лицо отца.

Нар'миир медленно сжал пальцы в кулак. Кожа на костяшках побелела.

«Хватит», — сказал он сам себе.

Он сидел на краю кровати, уперев локти в колени. Кольчуга давила на плечи. Где-то наверху кашлянул Нир. Малис беспокойно шевельнулась во сне.

Перед глазами снова стоял Заран. На коленях. Потом Нир. Серое лицо на тюфяке. Карвек. Его ухмылка перед строем. И снова арена.

Свет в комнате вдруг стал тусклее. Нар'миир заметил это не сразу. Тень под кроватью вытянулась и дрогнула. Только тогда он понял, что опять не удержал тьму.

На ладони остались красные следы от ногтей. Нар'миир смотрел на них. Потом перевёл взгляд на Малис.

«Хватит», — на этот раз мысль прозвучала спокойно.

Возле Малис тени больше не шевелились. Зато у противоположной стены их стало будто больше. Эльфийка перестала ворочаться во сне. Из щелей в ставнях снова тянулись полосы лунного света. Ровно на половину комнаты.

Нар'миир провёл ладонью по лицу.

Под носом было мокро. На пальцах осталась кровь. Он выругался вполголоса. Не от боли. От усталости.

Кровь капнула на кольчужное кольцо и повисла тёмной бусиной. Нар'миир стёр её большим пальцем. Потом посмотрел на свои руки.

Те же самые руки. Те же самые ногти. Только сейчас они почему-то раздражали меньше.

Где-то наверху снова кашлянул Нир.

Нар'миир долго сидел молча. Снял с плеча сумку и поставил её у кровати. Кожаный ремешок тихо звякнул о пряжку.

Малис вздохнула во сне и перевернулась на другой бок.

Он замер.

Но она не проснулась. Нар'миир смотрел на её спутанные волосы, на бледную шею, на острые позвонки под тонкой тканью рубахи.

В доме снова было тихо. Только ветер иногда шуршал где-то снаружи да поскрипывали старые доски.

Потом он подвинулся на край кровати. Под тяжестью доспеха она негромко скрипнула.

На этот раз Малис проснулась. Открыла глаза. Несколько раз моргнула, пытаясь прогнать сон. Потом увидела Нар'миира. В доспехе. При оружии. Сидящего рядом. И нахмурилась.

— Ты?.. — голос её был хриплым со сна. Она приподнялась на локте и прищурилась. — Что случилось?

— Ничего.

Ответ прозвучал слишком быстро. Малис молча смотрела на него. Затем перевела взгляд на губы. На бледные разводы крови.

— Ничего? — переспросила она.

Нар'миир отвёл глаза.

— Всё нормально.

— Врёшь.

Он не ответил.

Малис подтянула одеяло выше, села на кровати и ещё несколько секунд просто смотрела на него. На доспех. На меч. На сгорбленные плечи.

— Почему так долго? — спросила она уже тише. — Что-то произошло на арене?

Нар'миир молчал. Взгляд его остановился на трещине под потолком. Он помнил её давно. Каждую весну она становилась чуть длиннее.

— Нар'миир.

— Да.

— Ты меня вообще слышишь?

— Слышу.

— Тогда ответь.

Он потёр переносицу. Усталость навалилась вдруг с новой силой.

— Я думал.

Малис нахмурилась.

— О чём?

Нар'миир повернулся к ней. Глаза саднило. Усталость навалилась так, будто весь день он таскал камни, а не сидел в седле.

Малис замерла.

— О службе?

Несколько секунд сидел молча. И наконец ответил:

— О том, что сегодня увидел.

— И?

— И никак не могу это забыть.

Нар'миир отвёл взгляд. Некоторое время они сидели молча. Потом Малис взяла его за руку.

— Расскажи.

— Завтра, — тихо ответил он. — Всё завтра.

Малис кивнула, но руку отпустила не сразу.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Завтра.

Она