Тень отступника - Артём Гармашов

— А сейчас ложись. Хотя бы попробуй поспать, — взгляд её скользнул по кольчуге. — Только сперва сними эту дрянь. В ней даже сидеть неудобно.

Уголок губ Нар'миира едва заметно дёрнулся.

— Мне нужно ещё кое-что сделать.

Он поднялся. Подошёл к столу. Среди свёртков, ремней и прочего хлама лежали перо, чернильница и несколько листов пергамента.

Нар'миир сел. Обмакнул перо в чернила. Начал первое слово.

— Рапорт? — спросила Малис.

Нар'миир замер. Потом снова коснулся пером пергамента. Несколько секунд в комнате было тихо.

— Ты давно об этом думаешь?

Нар'миир медленно выдохнул, но не обернулся. За спиной скрипнула кровать. Малис поднялась и подошла к столу.

— Давно? — переспросил он. — Наверное.

Она положила руку ему на плечо.

— Что бы ты ни задумал, — тихо сказала она, — я всё равно буду на твоей стороне.

Нар'миир закрыл глаза. На мгновение. Потом отложил перо и повернулся. Взял её ладонь в свою. Большой палец машинально скользнул по костяшкам.

— Спасибо, — сказал он.

Малис опустила взгляд. На рукоять тарханского меча. Провела пальцем по выбитому знаку.

— Ты всю жизнь был верен присяге.

— Присяге — да, — ответил Нар'миир.

— И памяти отца.

Он долго молчал. Но всё же ответил:

— Отец погиб потому, что его оставили одного, — голос его прозвучал твёрже, чем раньше. — Думаешь, он бы хотел, чтобы я просто продолжал служить?

Малис ничего не сказала.

— Я не нарушу клятву, — продолжил Нар'миир. — Но и закрывать глаза больше не стану.

Малис посмотрела ему в глаза.

— Значит, будешь чаще бывать дома.

Нар'миир усмехнулся уголком губ. Без прежней горечи.

— Если всё сложится.

— Сложится.

Она осторожно коснулась его запястья. Ладонь у неё была тёплая.

— Помнишь, ты говорил, что ещё немного — и сам начнёшь разбираться в посадках лучше меня?

— Не говорил.

— Говорил.

— Теперь ты врёшь.

Малис тихо фыркнула.

— Значит, мне приснилось, — на несколько мгновений в комнате стало спокойно. Почти как раньше. — Зато теперь будет кому чинить заборы, — сказала она. — А то некоторые умеют только мечом махать.

Нар'миир покачал головой.

— Не надейся.

— Уже надеюсь, — она улыбнулась.

Взгляд её скользнул по пергаменту на столе.

Улыбка постепенно исчезла.

— Ты всё-таки решил.

Нар'миир ничего не ответил. Только осторожно высвободил руку.

— Дай мне немного времени.

Малис молча поднялась и отошла к стене.

Он повернулся к столу. Взял перо. Обмакнул в чернильницу. Чёрная капля сорвалась с наконечника и упала на край листа. На пергаменте уже была написана одна-единственная строка.

Перо коснулось бумаги — и замерло. Нар'миир вглядывался в первую строку.

«Узденю второй сотни нукерского войска Карвеку».

Дальше дело не шло. Чернила медленно расползались по волокнам пергамента.

Он просидел так какое-то время. Потом выругался сквозь зубы, скомкал лист и швырнул его в сторону. Бумажный ком ударился о стену и исчез под кроватью.

Малис вздрогнула. Но ничего не сказала.

Нар'миир взял новый лист.

«Я, тархан Нар'миир, сын Нар'каза…»

Перо снова остановилось. Сын Нар'каза. Он всматривался в эти слова. Отец никогда не писал прошений. Не просил перевода. Не уходил. Когда приходил приказ — исполнял. Когда звали в бой — шёл. Даже тогда, когда понимал, чем всё закончится.

Нар'миир закрыл глаза. Ему вдруг захотелось разорвать и этот лист. Забыть сегодняшний день. Завтра вернуться в казарму. Снова слушать Карвека. Снова строить десятку. Снова делать вид, что ничего не произошло.

Перо скрипнуло в пальцах. Он слишком сильно его сжал. Пришлось разжать руку.

Второй лист он не выбросил. Медленно смял и отложил в сторону. Рядом с чернильницей.

Затем подтянул к себе третий.

Посмотрел на чистый пергамент. После чего начал писать. Медленно. Будто каждое слово приходилось вытаскивать из себя силой.

«Прошу освободить меня от должности тархана седьмой десятки по собственному желанию».

На этот раз он не бросил писать. Лишь раз поднял взгляд на тёмное окно. Потом дописал:

«В связи с невозможностью дальнейшего несения службы».

Чернила ещё не успели высохнуть. Нар'миир перечитал написанное.

Один раз. Потом ещё раз.

Исправлять ничего не стал. Поставил дату. Расписался.

Перо ещё несколько мгновений оставалось у него в руке.

В комнате было тихо. Только с чердака доносилось дыхание детей. Малис не мешала. Стояла у стены и молча наблюдала.

Нар'миир свернул пергамент в тугой свиток. Капнул воском из маленькой плошки. Прижал печатью. Простой железной печатью со знаком сотни. Подождал, пока воск застынет. И только тогда убрал свиток в сумку.

Завтра отдаст.

Поднявшись из-за стола, он подошёл к окну и отодвинул ставень. Над степью висели три светила.

Странник. Призрак. Неведомый.

Далеко впереди темнела цитадель. Башни и шпили поднимались над городом, словно вырастали прямо из скалы. Сколько раз он возвращался туда после походов. Сколько раз выезжал оттуда на службу.

— Завтра всё изменится, — тихо сказал он.

Малис подошла и встала рядом.

— Надеюсь, к лучшему, — закончил мысль Нар'миир.

Она положила голову ему на плечо.

— Надейся, — ответила она. — Больше всё равно ничего не остаётся.

Нар'миир молча обнял её.

Город спал. Где-то далеко ещё слышались голоса и музыка — в столице продолжали праздновать день поединка. Но сюда долетали только отголоски.

Нар'миир смотрел на цитадель. До рассвета он всё ещё оставался её стражем.

А завтра…

Завтра кто-нибудь другой выведет седьмую десятку на построение. И, скорее всего, никто не заметит разницы.

Интерлюдия. Волчий мост

11.05.914 Эпохи «Совета десяти».

Ночь над ущельем стояла беззвёздная — три луны, что обычно выбеливали степь и горы холодным серебром, сегодня не взошли, и только ветер гулял по каменным стенам, завывая в расщелинах. В шатре узденя горела одинокая масляная лампа, и её свет дрожал на сквозняке, выхватывая из темноты край грубо сколоченного стола.

Нар'каз стоял над картой.

Он упёрся ладонями в столешницу — широкие, в старых шрамах, с обломанными ногтями, которые он не чистил уже несколько дней, — и смотрел на пергамент, расчерченный неровными линиями. Ущелье. Тридцать шагов в ширину — здесь, на этой стороне каньона. Мост через него — узкий, каменный, без перил, — обозначенный короткой дугой. Дальше, за мостом, ущелье сужалось до пятнадцати шагов и уходило вглубь вражеской территории. Там, на той стороне, теснились кружки с жёлтыми метками. Десятки кружков. Они заполняли пергамент, как сыпь. И лишь один кружок с белой меткой стоял по эту сторону моста.

Нар'каз выпрямился. Провёл ладонью по лицу, стирая усталость, и откинул полог.

Лагерь спал.

Дюжина шатров теснилась на пятачке между скальными стенами. Низкие, из плотной ткани, они стояли почти вплотную друг к другу и вздрагивали под порывами ветра. Чуть дальше темнел прямоугольник полевой