Тень отступника - Артём Гармашов

— Рапорт об отставке, — ответил Нар'миир. — По собственному желанию.

Карвек откинулся на спинку стула.

— По собственному желанию, — повторил он. — Ты решил, что армия — это таверна? Расплатился, встал и вышел?

— Я отслужил двадцать три года, — сказал Нар'миир. — Устав позволяет.

— Устав! — Карвек ударил ладонью по столу. Кружка подпрыгнула, остывший отвар плеснул через край. — Ты мне про устав? Тебя здесь держат из уважения к памяти отца. И потому что ты, когда в себе, полезен сотне. А когда не в себе… Сам помнишь… Думаешь, я не понимаю, на чём всё держится?

Нар'миир не шелохнулся.

— Понимаете, — сказал он. — Вот поэтому мне и надо уйти. Всем будет спокойнее. Вам. Сотне. Мне.

Карвек шумно выдохнул и потёр переносицу. Когда он снова заговорил, голос стал глуше.

— Это из-за фермерши?

Нар'миир молчал.

— Не смотри так. Ты скрывался плохо. А я не слепой.

— Не только из-за неё.

— Но и из-за неё тоже.

Карвек откинулся назад, оглядел его с головы до ног и криво усмехнулся.

— Сколько ей? Восемьдесят?

— Восемьдесят девять.

— Восемьдесят девять, — повторил Карвек. — Зрелая. Тут не придерёшься. Только для офицерского брака супруга должна быть старше. Устав, чтоб его, — он помолчал, барабаня пальцами по столу. Потом подался вперёд и заговорил тише: — Слушай сюда, тархан. Я помню тот голодный год. И налоги помню. Пережали тогда. Сильно пережали. Не только её род — многих. Приказ был сверху, исполняли мы. Красивых слов под это можно набрать сколько угодно, но легче от них никому не станет.

Нар'миир молчал. Карвек поморщился, будто каждое следующее слово давалось ему через силу.

— Я могу поговорить с иларом. Попросить разрешения в обход устава. Ты не подарок, но тархан из тебя хороший. Илар ко мне прислушается. Не беги из-за того, что можно решить приказом и печатью.

Повисла тишина.

Нар'миир смотрел на узденя — на багровое лицо, лопнувшие капилляры у носа, жёлтые глаза. Сейчас в них не было обычной насмешки. И от этого становилось только тяжелее.

Он вспомнил вчерашний день. Белый песок арены. Претендента, который не поднял оружие. Лейфара, ударившего без колебания. Толпу, которая ревела, будто видела честный поединок. Вот это Нар'миир и не мог больше вынести. Не смерть. Ложь вокруг неё.

— Малис мне дорога, — сказал он тихо. — Очень дорога. Но я ухожу не только из-за неё.

Карвек нахмурился.

— Я не предаю армию. И сотню не предаю. Если Кара'Тагу понадобится мой меч, я приду. Как положено по уставу, — Нар'миир помолчал. — Но сейчас я не могу оставаться здесь.

Уздень долго смотрел на него. Потом клацнул зубами.

— Хорошо, — сказал он. — Будь по-твоему.

Карвек взял перо, обмакнул в чернильницу и размашисто вывел несколько слов внизу рапорта. Потом сложил свиток и убрал в стопку бумаг.

— Отчёт по десятке сдашь сегодня. Долги за снаряжение закроешь у Грола. Или сдашь доспех в оружейную.

Нар'миир кивнул и пошёл к двери.

— Нар'миир.

Он остановился, не оборачиваясь. Карвек не сразу продолжил.

— Ты был хорошим тарханом. Со временем мог стать узденем.

Нар'миир ничего не ответил.

Вышел, притворив за собой дверь, и направился к интендантской.

У интендантской почти никого не осталось.

Последний нукер вышел из двери с мешочком в руке. Монеты внутри звякнули, когда он перекинул его с ладони на ладонь. Нукер мельком глянул на Нар'миира, кивнул и зашагал прочь.

Нар'миир толкнул дверь.

Внутри пахло сыростью, старой бумагой и перекисшими чернилами. Грол сидел за столом, перебирая свитки. Рыжая борода была заплетена в три косы; левая сторона головы, где не хватало уха, темнела старым рубцом.

Дварф поднял глаза.

— Тархан, — сказал он ровно, но без обычной ворчливости. — За премией?

— Не только, — ответил Нар'миир, останавливаясь перед столом. — За полным расчётом. Ухожу.

Грол замер.

Свиток в его коротких пальцах сам свернулся обратно в трубку.

— Уходишь? — переспросил он. — Совсем?

— Рапорт подал. Уздень принял.

Дварф помолчал. Потом хмыкнул, достал чистый лист и обмакнул перо в чернильницу.

— Ну, дело твоё. Устав позволяет.

Он зашелестел бумагами, нашёл учётную книгу десятки Нар'миира и раскрыл её. Провёл пальцем по строчкам, шевеля губами.

Потом поднял глаза.

— Снаряжение, — сказал Грол, не отрывая пальца от строки. — Сдашь в оружейную?

Нар'миир покачал головой.

— Выкуплю.

Дварф поднял на него глаза.

— Уверен? Осталось немало. А жалования у тебя теперь не будет.

— Выкуплю, — повторил Нар'миир. — Я к нему привык. И на ферме пригодится.

Грол фыркнул.

— На ферме. Конечно. Корову в полном доспехе доить будешь?

— Если понадобится.

Дварф хмыкнул, снова склонился над книгой. Перо заскрипело по бумаге. Грол считал долго: сверял строки, загибал короткие пальцы, пару раз возвращался к уже прочитанному. Потом отложил перо и подвинул к Нар'мииру исписанный лист.

— Выкуп снаряжения. Долги по вычетам закрыты. Остаток — здесь.

Он достал из шкатулки монеты, отсчитал серебро и медь, пододвинул к краю стола.

Нар'миир ссыпал их в кошель.

Звона вышло меньше, чем он ожидал.

— Всё? — спросил он.

— Всё, — подтвердил Грол. — Ты больше ничего не должен. И тебе никто.

Нар'миир кивнул и повернулся к выходу.

— Тархан.

Он обернулся.

Грол помолчал, будто пожалел, что окликнул. Потом всё же сказал:

— Удачи тебе. Ты хоть на нас, краснолюдов, как на грязь не смотрел.

Нар'миир не сразу ответил.

Потом коротко кивнул.

— И тебе, Грол.

Он вышел, притворив за собой дверь.

Остался последний долг, связывающий его с армией.

* * *

В столовой было почти пусто. Завтрак уже закончился, до обеда оставалось далеко. За одним из длинных столов трое опоздавших нукеров торопливо доедали пайку.

Ризаан сидел на их привычном месте, у окна. Перед ним лежали кусок тёмного хлеба и ломоть сала. Он не ел — только смотрел в тарелку, подперев голову рукой.

Нар'миир подошёл и сел напротив.

Ризаан поднял глаза.

— Ну что? — спросил он.

Нар'миир достал из кошелька девять серебреников и положил на стол между ними. Монеты тускло блеснули в сером свете из окна.

Ризаан посмотрел на них.

Потом на Нар'миира.

— Убери.

— Долг.

— Я сказал — убери. Ты теперь серебро не скоро увидишь.

Нар'миир не двинулся.

— Я взял. Я вернул.

— Ты брал, когда был тарханом с жалованием, — Ризаан кивнул на монеты. — А теперь у тебя ферма, больной мальчишка и доспех вместо денег. Оставь себе.

Нар'миир собрал монеты в стопку и подвинул ближе к нему:

— Мне не нужны долги.

Ризаан долго смотрел на него. Потом резко выдохнул:

— Как знаешь.

Он отломил кусок хлеба, сунул в рот и стал жевать, глядя мимо Нар'миира.

Нар'миир поднялся.

— Уходишь? — спросил Ризаан,