Имперская слава - Владлен Борисович Багрянцев

под твое полное командование. Наведи здесь порядок, Квинт. Залей эти улицы кровью бунтовщиков, если потребуется. Переверни каждый камень в Александрии, докопайся до сути, найди измену и выжги ее с корнем. Египет должен бесперебойно поставлять зерно в Рим и золото для моей армии.

Квинт Арторий склонил голову, прижав кулак к груди.

— Спасибо за доверие, Божественный Август. Я не подведу.

— Я знаю, — отрезал Альбин. — Вот и отлично. Всё, совет окончен. Отправляйтесь к своим людям. Начинайте погрузку на корабли немедленно!

Генералы с глухим звоном доспехов устремились к выходу. Спустя пару минут Квинт Арторий внезапно остался один посреди огромного, пропахшего дымом зала.

Несколько мгновений легат ошеломленно и растерянно смотрел по сторонам, словно не веря в реальность происходящего. Звуки гибнущего и возрождающегося города доносились до него как сквозь толщу воды. Он медленно подошел к широкому окну.

Перед ним, от горизонта до горизонта, раскинулась панорама Александрии. Над Великой Библиотекой курился дым, Фаросский маяк гордо возвышался над заливом, а бесчисленные крыши домов сливались в единый каменный океан.

Лицо Артория, всегда суровое и непроницаемое, вдруг дрогнуло. Губы сами собой растянулись в широкой, совершенно глупой, мальчишеской улыбке.

Вот она. Его восточная сатрапия! Жемчужина Империи! И она упала ему в руки гораздо раньше, чем он вообще мог надеяться и рассчитывать. Не нужно идти через изнуряющие пески Парфии, не нужно рисковать головой под стрелами кочевников. Он стал владыкой Египта. Надо срочно написать Мурене. Срочно отправить гонца в Рим, в ее лудус, и пригласить ее сюда… Теперь он мог дать ей всё, что обещал.

Улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. Лицо легата вновь превратилось в маску холодной римской стали. Сейчас не время для фривольных мыслей и любовных посланий. Город в огне, а власть нужно было удержать железом.

Арторий решительно развернулся и быстрым шагом направился к выходу из зала. Снаружи, у дверей, его преданно ждал одинокий офицер-трибун из Двадцатого легиона.

— Трибун! — жестко бросил Квинт. — Срочно собери всех центурионов и командиров когорт в претории. У нас новые приказы. Мы берем этот город под свой контроль.

Глава 18. Сатрап — он и есть сатрап.

Дорога на юго-восток, прочь от раскаленных равнин Месопотамии, вела в колыбель древних царей. Истахр, столица сатрапии Персида, вырастал из каменистого плато, окруженный суровыми горами Загроса, словно вырубленный из цельного куска охристого песчаника. Город дышал тысячелетней историей, его архитектура хранила память о временах, когда предки нынешних владык правили половиной мира. Монументальные каменные врата, украшенные барельефами крылатых львов с человеческими головами, казались слишком тяжеловесными по сравнению с кирпичной эклектикой Ктесифона.

Под стенами Истахра раскинулся гигантский военный лагерь. Тысячи шатров из темной козьей шерсти правильными рядами уходили к горизонту. По улицам самого города, чеканя шаг, двигались усиленные патрули. Принцесса Ширин, въехавшая в город в сопровождении небольшого отряда измученных дорогой гвардейцев, сразу заметила разницу. В отличие от парфянских воинов — степных кочевников, предпочитавших легкую броню, луки и хаотичный рой конницы, — персидские солдаты выглядели иначе. Это была тяжелая, дисциплинированная пехота и всадники, закованные в кольчуги мелкого плетения, в высоких конических шлемах. Они держали строй с пугающей четкостью, сжимая в руках длинные прямые мечи и большие плетеные щиты, обитые кожей. В них чувствовалась забытая, но пробуждающаяся мощь древней регулярной армии.

Во дворце сатрапа, чьи прохладные залы поддерживали колонны с капителями в виде сдвоенных быков, Ширин не стала тратить время на омовение или переодевание. Покрытая дорожной пылью, в помятой кольчуге, она решительно миновала анфилады комнат, пока не оказалась в малом тронном зале.

Здесь ее ждал Ардашир Сасанид. Сатрап Персиды, властитель юга и муж ее старшей сестры, стоял у арочного окна. Ему было около тридцати; высокий, широкоплечий, с орлиным профилем и густой, тщательно ухоженной черной бородой, перехваченной золотой нитью. На нем был шелковый кафтан цвета индиго, расшитый серебряными звездами, но двигался он с хищной, звериной грацией воина, а не изнеженного вельможи.

Увидев Ширин, Ардашир широко развел руки, и на его лице расцвела маска показного, почти приторного радушия.

— Дорогая свояченица! Какая нежданная радость! — его бархатистый голос эхом разнесся под сводами зала. — Давно не виделись, свет очей. Как здоровье моего августейшего шурина, Царя Царей? Уповаю, боги хранят его в Ктесифоне?

Ширин проигнорировала распростертые объятия. Она остановилась в нескольких шагах от него, тяжело дыша, и сжала кулаки.

— Когда ты собираешься выступать, Ардашир? — отрезала она без предисловий. — Столица в смертельной опасности! Римляне разбили наши передовые армии, они идут на Ктесифон! Царь ждет твою конницу!

Радушие сатрапа мгновенно, словно сдутое ветром, испарилось. Его лицо превратилось в холодную, непроницаемую маску, а взгляд потемнел. Он медленно опустил руки и сцепил их за спиной.

— Когда я решу, что пришло время, тогда и выступлю, — ледяным тоном ответил Ардашир. — И это не твоего ума дело, женщина. Твое место в гареме, а не на военных советах.

Глаза Ширин вспыхнули. Усталость отступила перед захлестнувшей ее яростью.

— Что ты себе позволяешь?! — выкрикнула принцесса, делая шаг вперед. — Кем ты себя возомнил, провинциальный князек?! Это измена! Ты отказываешься выполнять прямое повеление своего государя в час нужды?!

— Я сам себе государь в этих землях, — голос Ардашира даже не дрогнул, но в нем зазвучал металл. — И мой долг перед моим народом, перед кровью Персиды, перевешивает мои долги перед кирпичными стенами Ктесифона. И вообще, из-за чего столько шума? Римляне приходили и прежде. Траян, Авидий… Столицу брали неоднократно. Надолго они не задержатся. Пограбят дворцы, сожгут пару храмов и уйдут обратно за Евфрат, унося добычу. А может, Царь Царей и вовсе откупится от них золотом, если проявит благоразумие.

— Ты ничего не понимаешь! — сорвалась на крик Ширин. — На этот раз всё иначе! Они пришли, чтобы остаться. Альбин возомнил себя новым Искандером Двурогим, а его выродки-полководцы мнят себя новыми македонцами! Это не набег ради грабежа. Они собираются стереть наше царство с лица земли, вырезать знать и дойти до самого Инда! Они хотят обратить нас в римскую провинцию!

Ардашир, собиравшийся что-то пренебрежительно ответить, внезапно осекся. Его густые брови сошлись на переносице.

— Вот как… — задумчиво, почти мечтательно протянул он, глядя куда-то сквозь принцессу. — Новый Искандер, говоришь…

— Так ты собираешься идти на помощь брату или нет?! — потребовала ответа Ширин, выведенная из себя его непроницаемостью.

Ардашир