Имперская слава - Владлен Борисович Багрянцев

— Ты оглохла с дороги, принцесса? Я же сказал: когда придет время, тогда и пойду. Моя армия выступит на моих условиях. А сейчас… ты, наверное, очень устала и хочешь навестить сестру. Она по тебе скучает. Стража! Проводите царственную гостью.

Терпение Ширин лопнуло. С диким, гортанным криком она выхватила из ножен свой короткий акинак и бросилась на сатрапа.

Ардашир даже не пошевелился. Прежде чем принцесса успела сделать и два шага, из-за колонн бесшумно выросли двое персидских гвардейцев — Бессмертных, чьи лица были скрыты забралами. Один из них играючи, коротким ударом по запястью выбил клинок из ее руки, а второй жестко заломил ей руки за спину. Звон упавшего на мрамор меча эхом разнесся по залу. Ширин забилась в их стальной хватке, как пойманная птица.

Сатрап снисходительно, с легкой брезгливостью посмотрел на извивающуюся свояченицу.

— Не женское это дело, принцесса — железом размахивать, — процедил он, покачав головой. — Если только это не железная игла для вышивания или кухонный вертел. Уведите ее на женскую половину, в покои моей супруги. И заприте двери. Пусть остынет.

— Ты за всё ответишь, предатель! — вопила Ширин, пока Бессмертные тащили ее к выходу. — Ты заплатишь за это кровью! Твоя голова украсит ворота Ктесифона! Ублюдок!

Ардашир лениво отмахнулся, словно от назойливой мухи, и отвернулся к окну, когда вопли принцессы стихли в дальних коридорах.

Сатрап оперся руками о теплый камень подоконника и посмотрел вниз, на свой военный лагерь. Тысячи костров уже начинали мерцать в сгущающихся сумерках, тысячи дисциплинированных воинов точили мечи и кормили коней.

«Кем ты себя возомнил?» — эхом отозвались в его голове слова глупой девчонки.

Губы Ардашира растянулись в торжествующей, хищной улыбке. Он знал, кем он был. Он был новым Киром Великим. Парфяне-Аршакиды, эти степные выскочки, столетиями сидели на троне, по праву принадлежавшем персам. Они ослабли, погрязли в междоусобицах и роскоши. Настало время сбросить парфянское иго и восстановить древнюю, истинную державу — великую Империю Кира, Дария и Ксеркса! Пусть римляне разобьют парфянскую армию, пусть они обескровят Царя Царей. Ардашир придет на пепелище, уничтожит ослабленных победителей и возьмет корону себе.

Его взгляд устремился на запад, туда, где за горизонтом двигались стальные легионы Альбина.

Новый Кир против нового Александра. Оригинальные Кир и Александр разминулись в веках, они так и не встретились на поле боя, и их великий исторический спор остался неразрешенным. Кому суждено править Востоком?

Ардашир Сасанид тихо, предвкушающе рассмеялся в пустом тронном зале. Игра богов становилась еще более жестокой и невероятно интересной. И он был готов сделать свой ход.

Глава 19. Валерия, или Тайны Римского двора.

В кабинете Макрина, как и всегда, стоял густой, тяжелый дух кислого вина, старой кожи и пота, въевшегося в сами стены лудуса. Ланиста сидел за столом, мрачно разглядывая длинные списки расходов, нацарапанные на восковых табличках.

— Игры в честь Флоралий, — проворчал он, отбрасывая стилос. — Префект Постум ждет от нас зрелищ, которые укрепят его популярность. Но я тебе вот что скажу, Мурена: просто голые бабы, машущие железом на песке, — это уже пройденный этап.

Мурена, прислонившаяся плечом к дверному косяку, вопросительно приподняла бровь.

— Толпа пресытилась, — пояснил Макрин, массируя искалеченное бедро. — Плебс ленив и ненасытен. Вчера им подавай женщин-гладиаторов, а завтра они начнут зевать, глядя, как вы режете друг другу глотки. Нам нужно придумать что-то оригинальное. Какую-то изюминку. Сюжет. Что-то, от чего у Сената челюсти отвиснут, а чернь будет выть от восторга.

— Понимаю, — медленно кивнула Мурена, глядя во внутренний двор. — Обычная резня их уже не возбуждает. У меня есть пара идей на этот счет. Кое-что весьма… театральное. Но я должна всё тщательно обдумать и подготовить девчонок.

Спустившись на залитую беспощадным весенним солнцем палестру, Мурена замерла в тени портика, наблюдая за своими подопечными. Песок взметался под десятками босых ног. Воздух звенел от сухого, яростного треска дерева о дерево — рабыни упражнялись с рудисами, тяжелыми тренировочными мечами.

Мурена не скрывала удовлетворения. Они больше не были стадом испуганных овец. Изнурительные тренировки, побои и жесткая дисциплина начали приносить плоды. Мышцы девчонок налились силой, движения стали резче, а во взглядах появилась та самая хищная, затравленная злоба, которая заставляет воина выживать любой ценой.

Она медленно пошла между потеющими телами.

— Ниже стойку! — рявкнула она, с размаху ударив древком своего трезубца по колену зазевавшейся галлки. — Ты не на прогулке в саду! Центр тяжести вниз, иначе первый же удар щитом опрокинет тебя в дерьмо!

Ее взгляд выхватил из толпы Валерию. Римлянка работала в паре с неутомимой македонкой Береникой. Разница между ними была разительной. Береника дралась с первобытной, звериной яростью, вкладывая в каждый удар всю свою ненависть. Валерия же, несмотря на сбитые в кровь костяшки и покрытое пылью аристократическое лицо, двигалась экономно, холодно и расчетливо. Она отбивала атаки, не тратя лишних сил, и контратаковала с ледяной, математической точностью. Из нее выйдет великолепный, безжалостный убийца.

Когда солнце начало клониться к закату, Мурена скользнула в сырой, темный коридор, ведущий к баням лудуса. Там, среди сложенных штабелями дров для печей, ее ждала сгорбленная тень. Это была рабыня из обслуги, прачка, которой Мурена приплачивала за острый слух и длинный язык.

— Ну? — тихо спросила докторе, бросив девчонке мелкую серебряную монету. — Что скажешь про нашу патрицианку?

Рабыня поймала монету на лету и зашептала, нервно озираясь:

— Ничего особенного, госпожа. Она спит на соломе, ест кашу, ни на что не жалуется. Но… время от времени она получает письма.

— От кого? — Мурена сузила глаза.

— Не знаю. Приносит какой-то мальчишка-оборвыш, передает через щель в ограде. Маленькие свитки без печатей. Валерия читает их, забившись в угол, а потом тут же бросает в жаровню. Ждет, пока сгорят дотла, и растирает пепел сандалией. Больше я ничего подозрительного не видела, клянусь богами.

Мурена жестом отпустила шпионку и задумалась. Таинственные письма, которые нужно немедленно сжечь. Римские аристократки редко ведут тайную переписку просто так.

Разгадку нужно было искать на самом верху.

Этой же ночью, в покоях на Палатинском холме, Мурена лениво вычерчивала пальцем невидимые узоры на обнаженной спине Октавии. Принцесса лежала на животе, утопая в смятых шелковых простынях, расслабленная и томная после бурного, изматывающего секса. Воздух в спальне был густым от запаха их разгоряченных тел и разлитого сладкого вина.