Имперская слава - Владлен Борисович Багрянцев

— Умоляю тебя, сестра, успокойся, — вздохнула Муррод, провожая взглядом мечущуюся Ширин. — У меня уже голова кружится от твоего мельтешения. Своим гневом ты ничего не изменишь. Мой муж знает, что делает.

— Твой муж — предатель и трус! — огрызнулась Ширин, резко останавливаясь.

В этот момент глухие стены дворца прорезал звук военных труб и бой барабанов. Ширин замерла. Она бросилась к резному окну-решетке и выглянула наружу.

Внизу, на пыльной равнине, персидская армия сворачивала шатры. Блестели на солнце шлемы, ржали кони, выстраивались в колонны тысячи копейщиков. Ардашир поднимал войска.

Ширин не знала, почему ее самодовольный зять внезапно изменил решение. Пришли дурные вести из Ктесифона? Или римляне уже здесь? Но сейчас это было неважно. Важно было другое. Ардашир уводит армию. Дворец опустеет, бдительность стражи на женской половине ослабнет, всё внимание будет приковано к сборам.

Она медленно отошла от окна. В ее глазах вспыхнул холодный, расчетливый огонек. Это был ее шанс. Ее единственный шанс бежать из этой золотой клетки. У нее в голове начал стремительно созревать невероятно дерзкий и хитрый план… Но для его осуществления ей понадобится кое-что из гардероба дворцовых евнухов и очень много удачи.

Глава 23. Сестры-Волчицы и Наковальня.

Рим гудел, упиваясь обещанными зрелищами. Амфитеатр Флавиев, казалось, вибрировал от рева десятков тысяч глоток. Игры, устроенные префектом Постумом в честь Флоралий, набирали обороты.

Мурена сидела в императорской ложе — пульвинаре, вдыхая смешанный запах дорогих благовоний, пота и свежей крови. Сегодня она не выходила на песок, как и бойцы лудуса Макрина. Они берегли свои главные козыри для финальных дней. Мурена пришла сюда в качестве зрительницы, чтобы оценить, что придумали конкуренты. И, конечно, потому, что так пожелала Октавия. Принцесса возлежала на соседнем кресле, попивая ледяное вино, а по другую сторону от нее восседал сам Постум, благосклонно принимающий лесть от пары высших сановников и офицеров.

На залитую солнцем арену неспешно, тяжело ступая, вышел очередной гладиатор.

Распорядитель игр поднес ко рту бронзовый рупор.

— Гай из Капуи, по прозвищу Наковальня! — раскатисто объявил он.

Толпа одобрительно взревела. Мурена прищурилась, оценивая бойца. Мурмиллон. Классический тяжеловес. Широченные плечи, массивный шлем, увенчанный гребнем в виде рыбы, наруч на правой руке, поножа на левой ноге и огромный прямоугольный щит-скутум, за которым можно было спрятаться целиком. В правой руке он небрежно покачивал короткий, смертоносный гладиус. Ветеран, судя по множеству шрамов на загорелом теле.

Распорядитель сделал долгую, драматическую паузу. Зрители затаили дыхание.

— А против него… — голос глашатая взлетел до верхних ярусов. — Свирепые девы Севера! Сестры-волчицы, Фрейя и Гудрун!

Решетки противоположных ворот с лязгом поползли вверх, и на песок выскочили сразу две женщины. Они были вооружены как димахеры — без щитов, с двумя короткими изогнутыми мечами каждая. Из защитного снаряжения на них были лишь кожаные перевязи да легкие наручи, почти не скрывающие обнаженную грудь.

В императорской ложе сановники заулюлюкали. Мурена же презрительно поморщилась.

Как они с Макрином и предвидели, конкуренты поспешили оседлать новую волну. После ее триумфа в амфитеатрах появилась мода на женскую кровь. Вот только ланисты, выставившие этих «сестер», явно сэкономили на обучении. Мурена видела это с первого взгляда: по их неуверенной стойке, по тому, как они слишком крепко сжимали рукояти мечей. Да и вряд ли они были сестрами, тем более с Севера. Обычные смазливые рабыни, чьи волосы густо вытравили щелочью до соломенного цвета, чтобы продать толпе красивую сказку.

Постум величественно взмахнул белым платком. Бой начался.

Женщины с пронзительным, показным визгом бросились на мурмиллона с двух сторон. Замелькали клинки. Со стороны это выглядело невероятно зрелищно: две гибкие, быстрые блондинки обрушили на неповоротливого гиганта град ударов. Толпа ревела от восторга.

Но Мурена видела истинную картину. Девушки были отчаянны и самоуверенны, но очень плохо подготовлены. Их удары были хлесткими, но лишенными настоящей мощи и точности. А Гай Наковальня с ними просто играл. Он даже не пытался контратаковать, лишь лениво поворачивался, принимая звенящие удары на свой огромный щит, и изредка отмахивался гладиусом, заставляя «сестер» отпрыгивать и демонстрировать публике свои прелести в динамике. Он тянул время, как и положено опытному артисту арены, давая толпе насладиться представлением.

Так продолжалось несколько минут. Девушки начали выдыхаться, их движения потеряли былую легкость, грудь тяжело вздымалась.

И тут Гай решил, что шоу пора заканчивать.

Изменение его ритма было молниеносным. Когда одна из блондинок, потеряв бдительность, сделала слишком широкий выпад, мурмиллон не стал прикрываться. Он резко шагнул ей навстречу и с чудовищной силой ударил умбоном — железной бляхой в центре щита — прямо ей в лицо.

Раздался влажный хруст ломающихся костей. Девушка отлетела назад, как тряпичная кукла, выронив мечи, и рухнула на песок, захлебываясь кровью. Прежде чем она успела даже вскрикнуть, гладиус Гая сухо, деловито вонзился ей в шею.

Вторая «сестра» замерла. Иллюзия легкой, веселой схватки рассыпалась в прах. Мурена видела, как побледнело лицо выжившей девушки, как расширились от первобытного ужаса ее глаза. Она осознала, что ей конец. Мурмиллон медленно повернулся к ней, стряхивая кровь с клинка.

Но девчонка не бросила оружие. Отчаяние придало ей сил. Сцепив зубы так, что на скулах заходили желваки, она издала глухой, яростный рык и бросилась на ветерана в последнюю, самоубийственную атаку. Это было смело. Но глупо.

Она обрушила на него оба меча, но Гай легко принял правый клинок на щит, а левый отбил своим гладиусом, одновременно шагнув вплотную к ней. Жесткая подсечка — и девушка рухнула на колени. Короткий, безжалостный замах, и римская сталь пробила ей грудь.

Толпа взорвалась овациями, приветствуя победителя.

Мурена сидела неподвижно. Во рту скопилась горькая слюна, и ей стало невыносимо противно на всё это смотреть. Эти две девчонки были просто мясом. Мясом индустрии развлечений, перемолотым жерновами чужой алчности.

Она смотрела, как рабы с крюками вытаскивают с арены обмякшие, окровавленные женские тела, и тяжелая, темная мысль скользнула в ее разум. «Нет ли в этом моей вины?» Ведь именно ее невероятные успехи, ее триумф в маске Золотой Богини привели к тому, что ланисты увидели золотую жилу. Теперь всё больше и больше неподготовленных женщин будут выдергивать из борделей и рабских казарм, всовывать им в руки мечи и выпускать на арену умирать просто потому, что зрители хотят видеть, как кровоточит женская плоть.

Мурена сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. С другой стороны, что она должна была