Имперская слава - Владлен Борисович Багрянцев

«Нет», — жестко одернула она саму себя, воздвигая внутреннюю броню. В этом нет моей вины. Я выживаю в том мире, который они для меня создали. Пусть весь грех за эту кровь, за каждую каплю, пролитую этими безымянными девчонками, падет на головы тех, кто убил мою семью. Тех, кто отнял у меня имя и швырнул в лудус. Грязь этого города принадлежала не ей. Она лишь использует ее, чтобы вылепить свое возмездие.

— О, посмотри, как он ее подсек! Просто великолепно! — раздался совсем рядом беззаботный, звонкий голос.

Мурена скосила глаза. Октавия, откинувшись на спинку кресла, хлопала в ладоши и искренне, заразительно смеялась, обсуждая с мужем предсмертные судороги блондинки. На губах принцессы играла легкая улыбка, а в темных глазах не было ничего, кроме сытого, скучающего удовольствия.

Глава 24. Нормальные герои всегда идут в обход!

Римский флот снова стремительно резал волны, оставляя за кормой узкую горловину Красного моря. Необъятная водная гладь дышала утренней прохладой, а на востоке, прогоняя ночной мрак, разгорался величественный, кроваво-золотой рассвет.

Император Децим Клодий Альбин стоял на палубе своего флагмана, опираясь на резной фальшборт, и с глубоким удовлетворением вдыхал соленый морской ветер. К нему неслышно подошел Публий. Наследный Цезарь всё еще был слегка бледен после александрийского отравления, но в его походке вернулась былая упругость, а глаза смотрели ясно и цепко. Сильный организм и морской воздух сделали свое дело — молодой лев почти оправился.

— Доброе утро, отец, — произнес Публий, становясь рядом.

— Доброе, — Альбин не отрывал взгляда от горизонта. — Вижу, милость богов и качка пошли тебе на пользу. Ты выглядишь гораздо лучше.

— Я готов хоть сейчас вести когорту в бой, государь.

Альбин усмехнулся в седую бороду и наконец повернулся к сыну.

— В бой ты еще успеешь. А вот о чем тебе действительно пора подумать, так это о женитьбе. Хватит таскаться по постелям случайных дворцовых шлюх, которые то и дело пытаются подлить тебе яд в кубок. Ты — Цезарь. Тебе нужны законные наследники, а не новые шрамы. Вот доберемся до сердца Парфии, раздавим их армию, и я подыщу тебе подходящую принцессу из местных. Какую-нибудь знатную персиянку. Будет у тебя своя Роксана, как у великого Александра.

Публий улыбнулся и кивнул в сторону правого борта, где из утреннего марева уже начинала проступать темная, изрезанная скалами полоска суши.

— А может, поищем здесь? Говорят, здешние принцессы тоже весьма недурны собой, да и золота на них висит больше, чем они весят сами.

Император хмыкнул, прищурившись на далекий берег.

— Принцессы-то, может, и неплохи. Вот только царство у них не особенно большое… Ладно, высадимся — посмотрим.

Полоска суши стремительно росла, превращаясь в высокие, обожженные солнцем горы. Это был южный край Аравийского полуострова — благодатная Счастливая Аравия. Половина немыслимого, грандиозного пути была пройдена. План Альбина, дерзкий до безумия, воплощался в жизнь: обогнуть весь Аравийский полуостров по океану, войти в Персидский залив и ударить в самое мягкое подбрюшье Парфянского царства, высадив легионы прямо в их глубоком тылу, пока Аполлинарий отвлекает всё внимание на западе.

Вскоре из-за скалистого мыса показался сам порт — Эвдемон Арабия, главный торговый узел Химьяритского царства. Это был сказочно богатый город, контролирующий потоки индийских пряностей, африканской слоновой кости и местных благовоний. Белокаменные дома террасами спускались к глубокой, защищенной от штормов гавани; на широких пирсах громоздились горы тюков и амфор, а воздух даже на расстоянии мили пах ладаном и миррой.

Альбин властным жестом подозвал к себе командующего флотом.

— Перекрыть выход из гавани, — жестко приказал император. — Ни один корабль, будь то жалкая рыбацкая лодка или пузатый купец, не должен покинуть порт! Но передай навархам: стараться не топить и не жечь суда без крайней необходимости. Нам еще предстоит разобраться, кто здесь враг, кто союзник парфян, а кто — полезный нейтрал с тугим кошельком.

Сигнал быстро передали по цепочке кораблей. Римская армада, перестраиваясь на ходу в боевой порядок, хищной стаей устремилась к гавани, беря ее в стальные клещи.

Появление сотен боевых галер под пурпурными парусами вызвало в порту невообразимую панику. Местная береговая оборона попыталась отреагировать. Из-за молов наперерез римлянам выскочило около двух десятков дозорных судов — быстрых, сшитых из пальмовых досок арабских галер с длинными веслами.

Но их было ничтожно мало, и они не представляли серьезной угрозы для закованной в бронзу имперской машины. Альбин даже не стал замедлять ход. Тяжелые римские триремы и квинквиремы просто смели их со своего пути. Бронзовые ростры с сухим треском вспарывали борта арабских судов, ломая их, как гнилые орехи. Те химьяритские корабли, что попытались уклониться от тарана, были мгновенно расстреляны в упор из палубных баллист и скорпионов — тяжелые железные болты прошивали легкие палубы насквозь, сея смерть и ужас среди защитников.

Армада триумфально вошла в порт. Транспорты с грохотом опустили на каменные пирсы широкие деревянные сходни-корвусы.

Воздух разорвался от рева легионерских труб. Римская пехота, сверкая на солнце панцирями-сегментатами и сомкнув щиты, лавиной хлынула на берег. Химьяритский гарнизон, состоявший из наемников и местных лучников, попытался оказать сопротивление на узких улочках, ведущих от порта к центру города. На легионеров посыпались стрелы и камни с крыш. Но римляне ответили железной дисциплиной: перестроившись в «черепахи», они методично, квартал за кварталом, выдавливали защитников, перемалывая любое сопротивление короткими гладиусами.

Публий, несмотря на недавнюю слабость, лично возглавил одну из когорт, с упоением врубаясь в ряды врага и смывая остатки яда горячей кровью.

Уличные бои были жестокими, но недолгими. К вечеру, когда солнце окрасило воды Индийского океана в багровый цвет, сопротивление было окончательно сломлено. Римские орлы гордо взвились над дворцом местного правителя, а богатейший город Южной Аравии оказался в железных руках Божественного Альбина. Великий морской бросок к Персидскому заливу продолжался.

Глава 25. Был побег на рывок.

Гул военных рожков и мерный топот тысяч подкованых сапог давно затихли вдали. Персидская армия во главе с Ардаширом покинула Истахр, оставив город в тревожном, звенящем полумраке.

Принцесса Ширин мерила шагами роскошные ковры андаруна — женской половины дворца. Ее изначальный, хитроумный план с подкупом евнухов и переодеванием в прачку требовал времени, которого, как оказалось, у нее больше не было.

Дворец был подобен растревоженному улью. Оставшись без присмотра повелителя, наложницы, служанки