Речной Князь. Книга 5 - Тимофей Афаэль

— К Братчине, — повторил я.

— К ней. — Путята нахмурился, не понимая моего тона. — Как иначе? Дело немалое. Ограбить первого человека в городе — тут без старших нельзя. Я им служу, я перед ними в ответе.

Я помолчал, а потом негромко, размеренно заговорил, будто малому дитяте втолковываю.

— Скажи мне, воевода. Кто у Лобана в долгу?

Путята моргнул.

— Ну… многие. Полгорода, я ж говорил.

— А точнее. Бояре твои из Братчины — должны ему?

Воевода открыл рот и закрыл. По лицу его медленно поползла тень понимания.

— Должны, — выдавил он. — Кое-кто. Ссужались у него, было дело.

— Кое-кто, — усмехнулся я невесело. — А у кого рыльце в пушку по торговым делам, по мытным? Тоже у него концы? — Я не дал ему ответить. — Лобан их за глотку держит, воевода. Всех твоих старших. Он им долги простит — они и пляшут. А ты хочешь прийти к этим людям и сказать: давайте, мол, Лобана ограбим. — Я подался вперёд. — Да они через полчаса ему всё и донесут. Не со зла даже, а от страха, потому что он их держит крепче, чем они тебя.

В избе стало тихо. Волк перестал ухмыляться. Бес глядел на воеводу с сочувствием.

— И что тогда? — продолжил я тихо. — А тогда, воевода, к утру нас с тобой выловят из реки. Тебя, меня, вот этих всех. И город останется как был — под Лобаном, а потом станет под тем, кто за Лобаном. Смута дойдёт до края, и всё, чего мы добивались, псу под хвост.

Путята долго молчал. Раздумывал.

Он всё же верный служака. Всю жизнь по правилам жил: есть старшие — доложи, есть закон — соблюди. А я сейчас говорил ему: забудь. Плюнь на правила. Обмани тех, кому служишь. Иначе — смерть.

— Ты понимаешь, что просишь, — наконец сказал он. — Я Братчине присягал, а ты велишь мне их за нос водить. Как врагов каких.

— Не как врагов. — Я качнул головой. — Как детей, которых от огня уводят, не спрося. Ты их спасаешь, воевода. Их и свой город спасаешь. Просто они об этом знать не должны — иначе всё погубят по глупости да от страха.

Путята сгрёб со стола чашу. Повертел в руках, поставил обратно. Руки у битого воеводы чуть подрагивали.

— Всю жизнь по совести служил, — проговорил он, глядя мимо меня. — А ты меня в обман толкаешь.

— Я тебя не в обман толкаю, — сказал я. — Я тебя в живых оставляю. И город заодно.

Он поднял на меня тяжёлый взгляд. Долго смотрел. А потом устало махнул рукой, как машет человек, что переступил через себя.

— Твоя правда, — выдохнул он. — Будь она проклята, твоя правда. Молчим. Братчине — ни слова. — Он криво и невесело усмехнулся. — Первый раз за столько лет иду против старших. Дожил.

— Иногда против старших — это и есть по совести, — сказал я. — Просто совесть она длинная. Не на нынешний день, на годы вперёд.

Путята хмыкнул. Ничего не ответил, но по глазам я заметил — переступил и принял окончательно.

Теперь он был наш.

Свеча уже оплыла наполовину. Я разложил на столе кусок выскобленной бересты, сунул Радко уголёк.

— Рисуй. Двор, амбары, где что стоит. Всё, что помнишь. И не ври — соврёшь, тебя же первого там и положат.

Радко склонился над берестой, высунув от усердия язык. Уголёк заскрипел. На бересте мало-помалу проступала картина. Длинный двор Лобана, обнесённый тыном, ряд каменных амбаров вдоль дальней стены, ворота с караульней, псарня в углу.

— Вот тут амбары. — Радко тыкал угольком. — Три их. Серебро, коли где и держит, так в крайнем, что покрепче. Замок там амбарный, кованый, да мне на него плевать — я не через дверь. — Он провёл черту за амбарами. — А вот тут, с тылу, тот самый водосток, забранный решёткой. За ней ход под самый крайний амбар. Аккурат куда нам надо.

Я разглядывал чертёж, и в голове складывался план. Не полностью, а так, крупными мазками пока. Нам предстояла тонкая работа, где каждый должен быть на своём месте и чётко выполнять свою задачу.

— Значит, так. — Я обвёл взглядом своих. — Слушайте как действовать станем.

Все подобрались. Даже Радко перестал скрести бересту.

— Первое — выставим дозоры. — Я поглядел на них и подумал о нашем доме, где давно уже дрых Карасик со своей оравой. — Пацаны облепят двор Лобана и все подходы со всех концов. Мне нужно знать, когда сам Лобан отлучается и когда караул жиже всего. Нам нужно четко знать время когда уходит, когда приходит. Время смены караулов и все остальное. Только так мы сможем подгадать наилучший момент для атаки.

— Думаешь, он из дома часто отлучается? — подал голос Бес.

— Думаю, что да. — Я был спокоен. — Такие люди часто уходя на встречи и переговоры, тем более если он переворот готовит.

— Теперь про стражу. — Я перевёл взгляд на Путяту. — Городская стража нам помеха. Набежит на шум у амбаров — и всё пропало. Её надо отвлечь и увести подальше, на другой конец города.

— Дракой, что ли? — Путята усмехнулся. — Пьяной сварой у корчмы?

— Хорошая мысль, кстати. Ею самой. Твои парни воевода, тем кому веришь как себе, пускай затеют добрую свару. Такую, чтоб полгорода слышало. Крик, поломанные лавки, битьё морд. Стража сбежится разнимать — там и завязнет на всю ночь. — Я качнул головой. — Только без крови. Пусть друг другу зубы посчитают, не более. Труп нам всё дело испортит.

— Это можно. — Путята кивнул, огладил бороду. — Устроим гулянку, каких Устье не видало. Стражу за уши не оттащишь.

— Городскую — да. — Я помолчал. — А вот с Лобановой сворой так не выйдет.

Воевода нахмурился.

— Тут ты прав. Этим псам платят деньги, чтобы поместье охранять.

— Именно. — Я постучал угольком по чертежу, по караульне у ворот. — У Лобана свой караул. Псы да гридни, что двор его стерегут. Этим до пьяной драки на том конце дела нет. Их просто так не сдёрнешь.

— Может попробовать атаковать да отступить и вытянуть за собой? — предложил Волк.

— Не получится, — покачал головой Путята. — Не оттянутся они от дома. Им охранять его положено.

— Поджог устроить? — предложил Бес.

— Вариант, конечно, — согласился было Путята, а потом замотал головой. — Нет, дурь. Сгорит половина города.

В избе примолкли. Задачка выходила похитрее.

— И как их? — спросил Бес.

Я поглядел на чертёж. На псарню в углу, на караульню у ворот и тёмные амбары.

— Думать надо. — Я начал раскладывать. — Псы — первое дело. Например, мясо с усыпляющим средством закинем через тын, пока мы