Испытание нагрузкой - Алексей Марадуда

сталь. Это был страшный, скрежещущий звук разрушения материала, смешанный с грохотом электрического взрыва. Модернизированная виброзаточка Кирилла, колеблющаяся с бешеной частотой, встретилась с латунной гардой «Молниеносного», которая была запитана высоким напряжением от топаза.

Произошло то, что в электротехнике называется встречно-параллельным включением двух несинхронизированных источников питания без промежуточного трансформатора. Сырая, плотная родовая мана Кольцовых, ведомая инженерным расчетом Кирилла, буквально пробила защитный контур баронского меча. Высокочастотная вибрация разрушила кристаллическую решетку латуни за доли секунды. Рунные реле внутри рукояти «Молниеносного», не рассчитанные на такие токи и частоты, попросту закоротило.

*БАХ!*

Роскошный топаз набалдашника взорвался, разлетевшись на тысячи мелких, сверкающих осколков, которые со свистом посекли физиономии стоявших в первом ряду графских юристов. Желтые молнии баронского клинка свернулись в одну яростную дугу, которая ударила обратно — прямо в лайковую перчатку Жоржа Апраксина. Колет на рукаве бретера мгновенно вспыхнул синим пламенем, а сам барон, издав дикий, истошный вопль, выронил обгоревшую, дымящуюся рукоять своего хваленого оружия.

Сила обратного удара была такова, что Апраксина отбросило назад на несколько метров. Он покатился по паркету Белого зала, отчаянно пытаясь сбить огонь с рукава и воя от боли — его собственный меч закоротив, выдал тяжелейший тепловой удар по своей же системе.

Кирилл спокойно убрал палец с контактов. «Крушитель» мгновенно затих, его фиолетовое свечение погасло, оставив лишь легкий дымок, поднимающийся от идеально целого, ровного лезвия. Инженер аккуратно опустил меч острием в пол, оперся на него обеими руками и посмотрел на корчащегося барона с выражением глубокого сожаления, с каким смотрят на мастера, умудрившегося спалить новенький электродвигатель в первый же день работы.

— Ну вот, — негромко, но отчетливо произнес Кирилл в наступившей гробовой тишине зала. — Что и требовалось доказать. Нарушение правил технической эксплуатации электроустановок потребителей, параграф четыре. Избыточная мощность при полном отсутствии предохранительных элементов. Ваше оборудование, барон, списано в утиль по причине полной непригодности к дальнейшей работе. Акт о списании можете забрать в Канцелярии.

Зал молчал. Минуту, может быть, две никто не мог произнести ни слова. Все эти благородные господа, привыкшие к долгим, изящным фехтовальным дуэлям, где исход решался сантиметрами стали и сложностью заклинаний, сейчас сидели с открытыми ртами. Они увидели не дуэль. Они увидели быструю, безжалостную и пугающе эффективную утилизацию дворянина при помощи какого-то непонятного, ревущего куска железа и точного расчета.

Первой тишину нарушила Настасья Львовна. Она медленно, торжествующе сделала шаг вперед, и её каблуки звонко отчеканили по паркету победный марш. Она подошла к Кириллу, аккуратно забрала у него «Крушитель» и с гордым, царственным видом вложила его обратно в деревянные ножны на его поясе. Её глаза горели таким яростным, чистым торжеством, что сидевший на трибуне Савва Игнатьевич Шкуров поспешно сполз под стол, молясь, чтобы этот безумный мазутный боярин не вспомнил про вчерашние векселя прямо сейчас.

— Победа! — наконец, прокашлявшись, выкрикнул полковник-распорядитель, и его латунный протез вновь грохнул по полу. — Ввиду полного разрушения оружия противника и невозможности продолжать бой, победа присуждается боярину Кириллу Андреевичу Кольцову! Претензии барона Апраксина признаны ничтожными и аннулируются Канцелярией Чести округа!

Балюстрады второго этажа буквально взорвались шумом. Но это был уже не свист и не презрительные выкрики. Старые офицеры, понимающие толк в настоящем, убойном оружии, удивленно переговаривались, тыча пальцами в сторону Кирилла. Некоторые из них одобрительно кивали — в этом жестком мире, где из Пустошей валят толпы монстров. Силу и техническое превосходство уважали больше любых древних грамот. Род Кольцовых за одну технологическую операцию вернул себе статус-кво в местном обществе. С ними снова нужно было считаться. Они больше не были легкой добычей.

К Кириллу, робко переминаясь с ноги на ногу, подошел один из старых дворян — седовласый генерал-майор в отставке, чья грудь была увешана орденами за кампании против чудовищ Пустоши.

— Боярин… — старик уважительно кивнул Кирилу, косясь на его ножны. — Примите мое почтение. Старый генерал-майор Николаев не видел такой работы со времен прорыва южного фронта. Что это была за модернизация на вашем клинке? Такой плотности и частоты… Я видел, как плавились демидовские мечи, но ваш… он даже не нагрелся. Кто собирал этот узел управления, если не секрет? Моя личная гвардия дозарезу нуждается в таких модернизациях для борьбы с панцирными тварями.

Кирилл вежливо, по-рабочему пожал протянутую руку генерала, и на его лице снова появилась та самая хитрая, уверенная директорская усмешка:

— Никакого секрета, товарищ генерал-майор. Чистая отечественная разработка, кустарная сборка на базе собственных ремонтных мастерских рода Кольцовых. Продукт прошел успешные приемо-сдаточные испытания на данном бароне и рекомендован к мелкосерийному производству. Если вашему ведомству нужны качественные апгрейды для холодного, огнестрельного, контурного оружия, големов и транспортной техники — милости просим на наш завод. Сделаем по высшему разряду, с гарантией и по нашему собственному ГОСТу.

Генерал довольно захохотал, хлопая Кирилла по плечу, а Настасья Львовна, стоявшая рядом, впервые за всё время аккуратно, но крепко взяла своего нового мужа под руку. Она понимала, что этот день изменил всё. Род Кольцовых больше не стоял на коленях. Они только что запустили свой главный, самый важный контур — контур признания и силы. И судя по выражению лица главного инженера, останавливать это производство он не собирался. Наступала новая эпоха — эпоха пара, стали и высокочастотной виброзаточки по земным стандартам.

Глава 12

Победа в Дворянском Собрании, безусловно, подняла котировки акций рода Кольцовых на местном политическом рынке, но, как хорошо знал Кирилл Андреевич, моральным удовлетворением дыры в бюджете не залатаешь. Реальность на следующее же утро встретила главного инженера сухим, безжалостным языком цифр.

Кирилл сидел в просторном кабинете покойного Владимира Михайловича. На массивном дубовом столе, вместо благородных фамильных портретов, были разложены амбарные книги, ведомости учета материальных ценностей и длинные списки недоимок, которые Еремей со страхом выкапывал из архивов всю ночь. Перед инженером стоял старый жестяной подстаканник с крепким чаем, а в руке был зажат верный огрызок простого карандаша.

— Итак, Настасья Львовна, давайте сведем наш промежуточный баланс, — Кирилл тяжело вздохнул, постукивая карандашом по серой бумаге. — Картина, прямо скажем, вырисовывается безрадостная, как план капстроительства в четвертом квартале. Общая сумма задолженности перед Канцелярией и структурами графа Воронцова — три тысячи сто двадцать рублей золотом. Пятнадцатого числа, то есть ровно через две недели, к нам на объект прибудут окружные приставы с исполнительными листами. Если мы не предъявим им всю сумму наличными или эквивалентным ликвидным товаром, усадьба и завод будут принудительно изъяты за долги и пущены с молотка.

Настасья Львовна, сидевшая у окна в легком