Испытание нагрузкой - Алексей Марадуда

части «Звездных войн» на видеомагнитофоне в двухтысячных и две драки на обрезках арматуры за клубом в общежитии политеха. М-да. Диспозиция, прямо скажем, не в пользу отечественного производител

Через полчаса Кирилл стоял посреди пустого, гулкого литейного цеха. Старик Михей и Еремей по его приказу забаррикадировали все двери изнутри, чтобы не отвлекать барина от «высоких размышлений». На деревянном верстаке перед инженером лежал тяжелый, фамильный вибромеч «Крушитель» с севшей батареей и пустая, холодная латунная сфера — испытательный мана-конденсатор, который Кирилл снял со старого распределительного щита.

— Так, Кирилл Андреевич, давай включать логику и системный анализ, — вслух произнес инженер, обращаясь к самому себе. — Магия в этом мире — это хоть чудо и мистика. Но по сути это просто специфический вид энергии с высокой плотностью и волновой структурой. У этой энергии есть свой генератор — реактор или кристалл, есть свой проводник — медная жила или рунный контур, и есть свой конечный потребитель — например, этот самый меч или печать на моей руке. Если печать смогла всосать излишки давления из котла, значит, она работает как идеальный двунаправленный биологический интерфейс. Вопрос: как заставить эту систему работать на выдачу энергии по моему приказу, а не только на прием?

Кирилл закатала рукав рубахи, обнажив темную шестеренку на правом запястье. Знак выглядел устрашающим, его фиолетовые контуры едва заметно пульсировали глубоко под кожей, словно под давлением в несколько атмосфер.

Инженер положил ладонь на холодную латунную сферу конденсатора. Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться, вспоминая свои студенческие лекции по общей электротехнике и теории поля.

«Представь, что твоя рука — это силовой кабель, — мысленно приказал себе Кирилл. — Внутри нее идет мощный поток. На конце кабеля — оголенная жила, которая касается латуни. Мне нужно просто открыть задвижку. Открыть кран. Создать разность потенциалов между моим внутренним резервуаром и этим внешним металлическим баком».

Он мысленно надавил на печать, пытаясь сжать её, как резиновый шланг с водой.

Ничего. Полная тишина. Металл оставался холодным.

«Нет, не так, — Кирилл нахмурился, чувствуя, как по виску поползла капля пота. — Магия не подчиняется грубому механическому давлению. Ей нужен вектор. Ей нужно задать правильное направление движения заряженных частиц, как в электронно-лучевой трубке телевизора. Нужен градиент поля!»

Он глубоко вдохнул, расслабил плечевой пояс и четко, до мельчайших деталей представил себе принципиальную схему обычного диодного моста. Анод — внутри его предплечья, катод — на поверхности латунной сферы. Ток должен потечь из зоны высокого давления в зону низкого. Напряжение… пошло!

*Трах!*

Из кончиков пальцев Кирилла во все стороны брызнули короткие, злые фиолетовые молнии. Латунная сфера с оглушительным, колокольным звоном подпрыгнула на верстаке, окутавшись облаком едкого озонового дыма. Воздух вокруг инженера мгновенно раскалился, а по руке пробежала волна жесткого, покалывающего холода, от которого зубы завыли, как от ледяной воды.

Кирилл отдернул руку и посмотрел на латунь. На полированном боку сферы остался четкий, оплавленный след от его ладони — металл в месте контакта буквально поплыл, превратившись в жидкую кашу.

— Ага! — Кирилл победно оскалился, вытирая пот со лба. — Физика работает, родная! Рука откалибрована. Управление сырой маной — это, по сути, управление обычным высокочастотным сварочным инвертором. Главное — не перекрутить ручку регулятора тока, иначе у меня самого вместо руки останется обгоревшая головня. Теперь мы знаем, как подавать питание на внешние потребители. Пора заняться модернизацией нашего главного исполнительного механизма.

Кирилл перетащил фамильный «Крушитель» под яркий свет масляной лампы и взялся за микрометр и набор часовых отверток. Разборка меча заняла всего пятнадцать минут — местная конструкторская мысль, хоть и была благородной, грешила излишней сложностью и полным отсутствием унификации узлов.

Внутри массивной латунной рукояти прятался распределительный сердечник из блеклого, наполовину разряженного рубинового кристалла, от которого к клинку шли тонкие, свитые вручную серебряные нити. Принцип работы вибромеча был прост, как советский звонок: мана из кристалла через рунные реле заставляла две половинки стального лезвия совершать микроскопические продольные колебания с высокой частотой. За счет этого меч буквально перепиливал любую броню или кованую кирасу, как алмазный диск болгарки.

— Конструкторам из Демидовских цехов за такую схему надо руки поотрывать, — ворчал Кирилл, выковыривая стамеской из пазов рукояти куски окаменевшего алхимического клея. — Никакого стабилизатора частоты. Никакого контура обратной связи. Кристалл разряжается неравномерно, частота колебаний падает, резонанс уходит, и вместо высокотехнологичного оружия вы получаете обычную, тяжелую рельсу с батарейкой. А если противник выставит против нас магический щит на той же частоте? Меч просто заклинит, или он взорвется прямо в руках у владельца!

Инженер решительно выкинул старое рунное реле в мусорное ведро. Вместо него он достал из латунной сферы-конденсатора несколько тонких, аккуратно нарезанных пластин слюды, которые использовались в старых трансформаторах усадьбы для изоляции.

— Мы сделаем по-другому, по-нашему, по-русски, — Кирилл хитро прищурился. — Мы соберем внутри рукояти классический мостовой инвертор на основе моей собственной родовой печати.

Он аккуратно проложил слюдяные пластины между латунными стенками рукояти и серебряными нитями, создав простейший, но крайне надежный слоистый конденсатор большой емкости. Затем он вытащил из кармана синею изоленту и плотно зафиксировал всю конструкцию, исключая малейший люфт деталей при вибрации.

Но самым главным изменением стал узел подключения. Кирилл полностью перебрал хвостовик клинка, выведя две оголенные серебряные жилы наружу через торцевую гайку рукояти — прямо под подушечку своего большого пальца.

— Теперь схема выглядит следующим образом, — Кирилл собрал меч обратно, затянув главную гайку тяжелым ключом до упора. — Питание идет не от дохлого рубина, а напрямую от моего внутреннего резервуара через биологический интерфейс печати. Частоту колебаний я могу регулировать мысленно, просто изменяя плотность потока маны. А чтобы лезвие не перегревалось и не теряло закалку при максимальных нагрузках…

Инженер взял зубило и молоток и аккуратно, с точностью до десятой доли миллиметра, нанес вдоль всей кромки клинка серию мелких, наклонных насечек под углом в сорок пять градусов.

— Вот так, — Кирилл удовлетворенно погладил сталь пальцем. — Это вам не просто вибромеч, товарищ барон Апраксин. Это теперь высокочастотная фреза с направленным отводом стружки и струйным охлаждением за счет набегающего потока воздуха. При частоте колебаний хотя бы в три килогерца эта штука будет резать вашу благородную графскую сталь, как теплый нож режет вологодское масло. По ГОСТу сделано, на века!

Ночью Кирилл вышел на задний двор усадьбы, где у полуразрушенной кирпичной стены литейного цеха была вкопана толстая, вековая дубовая плаха для рубки дров. Небо было чистым, усыпанным крупными, чужими звездами, а прохладный ветер приятно освежал лицо после целого дня работы у раскаленного горна.

Он стоял один, держа модернизированный