Испытание нагрузкой - Алексей Марадуда

«Ну, давай, родной, не подведи, — Кирилл глубоко вздохнул и плотно прижал большой палец к серебряным контактам на рукояти. — Включаем первую скорость. Подача маны — десять процентов от номинала. Поехали!»

Печать на запястье мгновенно отозвалась коротким, горячим толчком. По серебряным нитям внутрь клинка потек ровный, мощный поток энергии.

*Ву-у-у-у-у…*

Меч в его руке ожил. Две половинки стального лезвия задвигались с такой бешеной скоростью, что их контуры мгновенно размылись, превратившись в призрачный, полупрозрачный фиолетовый силуэт. Воздух вокруг клинка запел тонким, чистым, почти ультразвуковым свистом, от которого у Кирилла заныли коренные зубы. Вибрация была колоссальной, но за счет правильной балансировки рукояти и слюдяных прокладок рука инженера оставалась абсолютно спокойной — вся энергия уходила строго в режущую кромку.

Кирилл сделал короткий шаг вперед, поднял меч над головой — чисто интуитивно, как видел в старых фильмах про рыцарей — и без всякого замаха, просто под тяжестью собственного веса, опустил лезвие на вековую дубовую плаху.

*Ш-ш-ш-их.*

Звука удара не было вообще. Меч прошел сквозь толстенное дерево так, словно это был не сухой, плотный дуб, а кусок свежего творога. Кирилл даже не почувствовал малейшего сопротивления материала. Тяжелая верхняя половина плахи мягко, бесшумно съехала вбок и с глухим стуком упала в траву. Срез был идеально ровным, гладким, словно его три часа полировали наждачной бумагой на мебельной фабрике, и слегка обугленным по краям от дикого трения.

— Хорошо идет, — тихонько присвистнул Кирилл, отпуская контакты. Меч мгновенно затих, фиолетовое марево пропало, оставив лишь легкий запах озона и горелого дерева. — Чистый рез, без задиров и сколов. Эффективный менеджмент барона Апраксина завтра будет очень сильно удивлен качеством нашей новой продукции.

— Это… это просто невероятно, Кирилл… — донесся из темноты тихий, потрясенный голос.

Инженер резко повернулся. У стены дома, плотно кутаясь в свою неизменную шерстяную шаль, стояла Настасья Львовна. Её огромные глаза в лунном свете блестели от сложной смеси восторга, благоговейного страха и какого-то нового, еще неосознанного ею чувства. Она видела весь процесс от начала до конца: и фиолетовое сияние клинка, и то, как легко этот странный человек перерубил дуб, который её покойный муж не мог расколоть даже тяжелым боевым топором с рунами силы.

— Ты перенастроил «Крушитель»… — она медленно подошла ближе, не сводя взгляда с меча. — Владимир говорил, что этот меч может резать доспехи, но он всегда дико ревел, прыгал в руке и раскалялся так, что кожаные перчатки дымились через минуту боя. А у тебя… он пел, Кирилл. Он пел как благородная столичная рапира в руках магистра магии. Ты… ты ведь не просто инженер, правда? Ни один безмаг не способен на такое.

Кирилл вздохнул, убрал меч в тяжелые деревянные ножны на поясе и посмотрел на девушку со своей обычной, теплой и немного усталой улыбкой:

— Я самый обычный инженер, Настасья Львовна. Просто в моем мире нас учили, что любая сила — будь то пар, электричество или ваша мана — должна работать на благо производства, а не тратиться на пустой рев, дым и сотрясение воздуха. Твой Владимир Михайлович пытался воевать против железа, а я с ним договариваюсь по-хорошему, по чертежу и регламенту. К тому же не безмаг я теперь, забыла?

Он подошел к ней, мягко взял за плечи и слегка подтолкнул в сторону дома:

— А теперь — марш спать, жена моя. Завтра у нас по плану серьезное мероприятие — официальная презентация нашей модернизированной техники в Дворянском Собрании. Нужно выспаться, чтобы рука перед сдачей объекта не дрожала. Завтра мы покажем этому уезду, как работает настоящая виброзаточка от Кольцовых.

Глава 11

Здание Дворянского Собрания округа выглядело именно так, как Кирилл Андреевич представлял себе любое административное учреждение эпохи дикого, нерегулируемого капитализма с примесью сословного феодализма. Огромное, монументальное сооружение из серого гранита с массивными колоннами, чей фасад был густо закопчен трубами проезжающих мимо паровых омнибусов и тяжелых бронеходов. Внутри же царила показная, кричащая роскошь: хрустальные люстры размером с хорошую бетономешалку, лепнина, покрытая сусальным золотом, и тяжелый, зеркально начищенный паркет Белого зала, по которому сегодня предстояло ходить не в лакированных туфлях, а в тяжелых рабочих ботинках.

Кирилл прибыл на объект ровно в девять часов сорок пять минут, аккурат за пятнадцать минут до начала официального технического регламента дуэли. На нем были всё те же синие джинсы из плотной парусины, тщательно вычищенные Настасьей от мазута, и свежая рабочая рубаха. На поясе, в простых деревянных ножнах, обтянутых потертой кожей, покоился модернизированный «Крушитель». Слева от инженера шла сама Настасья Львовна — в строгом черном вдовьем платье, с высоко поднятой головой и ледяным, аристократическим спокойствием на бледном лице. Справа, волоча ноги от страха и бережно прижимая к груди завернутый в сукно ящик с мерительным инструментом, семенил верный Еремей.

Публики в зале набралось предостаточно. Местное благородное общество — чиновники Канцелярии в серых вицмундирах, отставные офицеры поршневой кавалерии с тяжелыми перстнями-накопителями на пальцах и просто праздные дворянчики — облепили балюстрады второго этажа, словно мухи свежую порцию литейного шлака. Все они пришли посмотреть на финальный аккорд уничтожения некогда славного рода Кольцовых. В их понимании исход был предрешен: какой-то пришлый безмаг, мастеровой элемент, волею случая перехвативший печать, против барона Жоржа Апраксина — признанного бретера, чей фамильный техномагический клинок «Молниеносный» уже отправил на тот свет троих несостоятельных должников графа Воронцова.

— Внимание, господа! — зычный, хорошо поставленный голос распорядителя дуэли, пожилого полковника с протезом левой ноги из полированной латуни, разнесся под сводами зала. — Согласно уложению Окружного Суда и Канцелярии Чести, сегодня слушаются взаимные претензии барона Георгия Апраксина и… — полковник запнулся, брезгливо глянув на джинсы Кирилла, — …и лица, именующего себя боярином Кириллом Андреевичем Кольцовым. Оружие — фамильные мечи. Дуэль ведется до первой крови или полной капитуляции одной из сторон. Использование сторонних амулетов защиты запрещено. Только личная мана и сталь. Прошу господ дуэлянтов подойти к судейскому столу для технической проверки инструмента.

Барон Апраксин шагнул вперед из группы поддержки, где в окружении графских юристов сидел вчерашний стряпчий Савва Игнатьевич Шкуров. Барон выглядел безупречно: белоснежный колет, узкие лосины, на ногах — легкие сапоги из мягкой кожи. Его меч, «Молниеносный», лежал на бархатной подушечке, которую бережно нес слуга. Набалдашник рукояти клинка венчал огромный, идеально ограненный топаз, внутри которого, словно живые змеи, вились частые желтые искры электрического, похоже мана-контура.

— Ну что, любезный, — Апраксин процедил сквозь зубы, наградив Кирилла высокомерным взглядом через монокль. — Не передумал еще?