Последняя первая любовь 21 века - Ппан Ким

Мёнчжун тут же перехватил у неё бокал.

– Мам, ты же голову разбила. Сегодня только швы наложили, какое ещё пиво?

– Но мне хочется чокнуться бокалами.

– Тогда чокайся… чесноком!

Хэчжун возмущённо замахал руками, но остальные уже схватили палочками по зубчику жареного чеснока. Делать было нечего, и Хэчжун с тяжёлым вздохом тоже неохотно взял свой.

– Мам, тебе правда уже лучше? – спросила Мёнвон, держа чеснок на весу.

– Правда. Не переживай. Ну что, все готовы?

Мама подняла чеснок повыше и торжественно произнесла:

– За нашу семью!

Отец и Мёнвон радостно воскликнули: «Ура!» – и протянули к центру палочки с чесноком.

– Нет, я так не могу… – Хэчжун отложил палочки и передёрнул плечами.

Мёнчжун, слегка ухмыльнувшись, отправил свой чеснок в рот и прожевал. Мама лишь с улыбкой покачала головой, немного разочарованная тем, что младший не захотел участвовать, но настаивать не стала.

✯

Говорят, что для учёбы есть своё время, и я думаю, это правда. Хотя это время может быть не сейчас, но ты ведь школьница, Мёнвон. И если у тебя пока нет чего-то, к чему ты стремишься по-настоящему, нет чего-то особенного, чего бы ты хотела добиться, тогда твоя главная задача – учиться. Делай это старательно. Попробуй хотя бы раз приложить все силы к чему-то одному. Поверь, это тоже ценный опыт.

✯

Слова Мёнчжуна, сказанные перед отъездом в Сеул, глубоко засели в голове Мёнвон. Возможно, потому, что она сама никогда не испытывала особого стремления к чему-либо. «Может, действительно стоит сосредоточиться только на учёбе? Бросить и кружок, и помощь Яну?» – с такими мыслями она отправилась в школу. Там Суён потребовала от неё наконец решить, какую песню они возьмут для выступления: «С первого взгляда» группы Songgolmae и «Что, уже?» группы Sanulrim. Обе были любимыми композициями Мёнвон, более того, именно она предложила включить их в программу. Но выбрать можно было только одну. Конкуренция оказалась жёсткой, и именно в тот момент, когда Мёнвон решила сдаться, ей дали право решающего голоса.

– Давай остановимся на Sanulrim, – сказала она и в тот же миг поняла: больше не будет времени помогать Яну.

✯

Следующие несколько дней Мёнвон буквально пряталась по закоулкам. Выходя из дома и школы, она внимательно осматривалась вокруг, надевала капюшон худи или старые очки, оставленные Мёнчжуном, в общем, делала всё, чтобы Яну её не увидел. Вместо того чтобы прямо сказать ему: «Извини, я больше не могу тебе помогать» – она просто начала его избегать. Но вечно так продолжаться не могло.

– Мёнвон!

Однажды после школы Яну всё-таки поймал её. Услышав сзади знакомый голос, Мёнвон обречённо зажмурилась и, неловко улыбнувшись, повернулась:

– Ой, Яну? Давно не виделись.

Она произнесла это так, будто встретила старого одноклассника, с которым не общалась несколько лет. От этой нелепости Мёнвон сама едва сдержала смешок. По лицу Яну стало ясно: он прекрасно понимал, как упорно она его избегала, и ему надоело делать вид, что ничего не происходит. Вздохнув, Мёнвон распрямила сутулые плечи.

– Яну.

– Что?

– Ты когда обратно?

Она часто задавала ему вопросы, но сейчас её интонация звучала совершенно по-другому. Яну не ответил сразу, долго и пристально глядя на Мёнвон, словно пытался понять, что она имела в виду. Под этим изучающим взглядом Мёнвон смутилась и торопливо отвела глаза.

– Ну, ты же говорил, что тебе нужно заполнить опытные данные. Я подумала, что уже всё выполнено.

– Ещё нет, – спокойно ответил Яну своим привычным бесстрастным тоном.

– Ещё не заполнились? До сих пор?

Он потянулся к карману, собираясь достать накопитель данных и показать проценты. Но стоило ей увидеть эти цифры, и она снова начала бы переживать. Чтобы не допустить этого, Мёнвон резко схватила его за руку и не позволила вытащить прибор.

– Ладно, не надо!

– Ты же сама спросила.

– Можешь не показывать.

– Да что с тобой такое? – Яну слегка наклонил голову, с недоумением наблюдая её перепады настроения.

Не хотелось обвинять во всём Яну, но он действительно отнимал у неё много времени.

– Давай зайдём куда-нибудь и там поговорим.

Они направились в ближайшую кофейню с десертами, но серьёзного разговора не получилось. Виной тому оказалось кресло-качели, на котором сидела Мёнвон. Тело непроизвольно раскачивалось взад-вперёд, совершенно не давая сосредоточиться. Откусив тост с большим количеством взбитых сливок, она пыталась придумать слова, которые не задели бы Яну. А он молча ждал, что-то записывая в её блокноте. Доев тост, Мёнвон выпрямилась.

– Яну.

Перелистнув страницу блокнота, он поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза:

– Я слушаю.

– Мне нужно тебе кое-что сказать.

– Я как раз ждал этого. Говори.

Что тут такого сложного? Почему сердце колотится так сильно, словно вот-вот выпрыгнет наружу? Мёнвон глубоко вздохнула и собралась с мыслями:

– У меня сейчас нет времени. Боюсь, я не смогу дальше тебе помогать. Тебе ведь достаточно просто пожить в этом времени, ты справишься и без меня. У тебя есть свои дела, но у меня тоже есть свои. Так что давай прекратим встречаться.

«Давай прекратим встречаться»… Только произнеся это, она поняла, как двусмысленно прозвучали её слова, хотя, по сути, в них не было ничего неправильного.

– У меня тоже нет времени, – сказал Яну.

– Вот именно. Тебе нужно быстрее найти способ собрать данные. Ты же прибыл сюда вовсе не ради меня. Я слишком много пропустила из-за тебя: прогуливала дополнительные занятия, перестала повторять и готовиться к урокам. Совсем отстала. Дальше так нельзя.

Её голос звучал холодно и решительно, словно она заранее всё обдумала. Но стоило ей начать говорить, как слова сами собой вырывались наружу бурным потоком. Лицо Яну становилось всё более безразличным.

– То есть ты предлагаешь нам на этом расстаться? – спросил он.

Посетители за соседним столиком, будто подслушав их разговор, начали перешёптываться и украдкой посматривать на них, как на пару, только что разорвавшую отношения. Игнорируя любопытные взгляды, Мёнвон кивнула.

– Выходит, мы больше не увидимся?

– Видимо, нет.

Повисло неловкое молчание. Они сидели так долго, что нетронутая вишенка на парфе успела утонуть в растаявшем мороженом.

– Хорошо, – наконец сказал Яну.

Эти слова прозвучали ровно и спокойно, и Мёнвон было трудно поверить, будто их произнёс тот самый человек, который когда-то упрекнул её в недостатке человечности. Она чуть было не спросила по привычке: «Правда?» – но вовремя удержалась. Это было бы глупо и, возможно, даже жестоко. Больше говорить оказалось нечего. «Вот так просто всё и заканчивается», – подумала она, прикусив губу.

Яну пожелал ей всего хорошего и ушёл. Она осталась одна, глядя на пустое кресло-качели напротив. На столе лежал