Последняя первая любовь 21 века - Ппан Ким

– Чем занимаюсь? Я же школьница, хожу в школу, чем ещё?

– Я спрашиваю, почему ты так поздно возвращаешься домой, что делаешь после уроков?

Мёнвон не понимала, к чему он клонит, но было ясно, что её собираются отчитывать. Настроение испортилось.

– Поздно? Уроки поздно заканчиваются! Сегодня, например, был пробный экзамен, вот и отпустили пораньше.

«Мама ругает, что прихожу домой слишком рано и не занимаюсь, теперь брат недоволен, что возвращаюсь поздно. Им не угодишь!» – на лице Мёнвон ясно читалась досада от этих противоречивых упрёков.

– Мне сказали, ты постоянно пропускаешь вечерние занятия.

Откуда он об этом узнал? Только что обиженная Мёнвон напряглась, чувствуя, как мысли скачут в голове.

– Учительница звонила маме, – добавил он.

– Когда?

– Это сейчас важно? Я спрашиваю, чем ты занимаешься после школы? С плохой компанией связалась? Или это подростковый бунт?

– Нет же! Просто кое-что надо было сделать, и я пропустила пару занятий. И вообще, с чего это ты вдруг приехал и устраиваешь мне тут допрос?

– Ты что, не знаешь, что мама заболела?

У Мёнвон ёкнуло сердце.

– Мама больна?..

«Мне всё казалось удивительным, что со мной происходят вещи, которые обычно можно увидеть лишь в кино и дорамах». И вот, словно в печальной концовке фильма, маме внезапно становится хуже из-за болезни. По словам Мёнчжуна, сегодня мама внезапно потеряла сознание прямо на работе. Когда она очнулась, коллеги уже нашли в её телефоне номера отца и старшего сына и позвонили им. Отец сразу же примчался, а Мёнчжун, не в силах просто сидеть на месте, срочно приехал на междугороднем автобусе. Врач после обследования не нашёл серьёзных отклонений, но его насторожило, что мама долго не приходила в себя. При падении она ударилась головой, кожа на затылке слегка рассеклась, но, к счастью, кровоизлияния не было, поэтому рану зашили, и вскоре маму выписали домой.

– Ортостатическая гипотензия? Значит, нужно пить лекарства?

– Нет, всё не настолько серьёзно.

Мёнвон встала и собиралась выйти из кухни, но Мёнчжун удержал её за запястье:

– Мама спит. Тебе раньше до неё дела не было, а теперь вдруг решила проявить заботу?

От его холодного тона Мёнвон недовольно сверкнула глазами.

– Она сказала, что иногда у неё уже случались головокружения. Вы в одном доме живёте, и ты даже этого не замечала?

В памяти Мёнвон тут же возникла картина: мама поднимает стопку сложенного белья и, слегка наклонившись, вдруг хватается за голову, жалуясь на головокружение. Вспомнив об этом, Мёнвон замолчала, не находя слов. Мёнчжун с укором цокнул языком:

– Когда же ты наконец повзрослеешь?

Его взгляд, полный презрения, вместе с обвиняющим тоном будто царапал её изнутри острыми когтями.

– С чего это ты решил, что я не повзрослела? Тебе-то откуда знать?!

– Почему ты на меня злишься?

– Я просто спрашиваю! Это ты начал ругаться. Да, я виновата, что не заметила, что маме плохо. Мне правда жаль. Но что, в этом доме только я одна живу? Только я с мамой живу? Ты Хэчжуна тоже так отчитывал? Нет ведь! Ты всегда нападаешь только на меня. Всегда только меня во всём обвиняешь!

Мёнвон, у которой ком подступал к горлу от обиды, в конце концов не сдержалась и заплакала. Видя, как она крепко сжимает губы, Мёнчжун тяжело вздохнул:

– Хэчжун же ещё маленький. Ты старшая сестра.

И снова он вспомнил о порядке рождения, когда ему это было удобно. Она всегда была для них в самом низу иерархии, а теперь вдруг стала виновата в том, что не выполнила свои обязанности старшей сестры. Из её глаз покатились предательские слёзы, и в ту же минуту входная дверь распахнулась, в дом вошли отец с Хэчжуном. Они о чём-то тихо переговаривались, но замолчали, увидев заплаканное лицо Мёнвон. Оба держали в руках большие пакеты. Кажется, они вернулись из супермаркета.

– Мёнвон, ты уже дома? Что случилось? Почему ты плачешь? – спросил отец.

Не ответив, Мёнвон прошла в свою комнату и с силой хлопнула дверью. За ней послышалось недовольное ворчание Мёнчжуна, но отец тут же попытался его унять. Бросив сумку на пол, Мёнвон повалилась на кровать и разрыдалась. «Ненавижу их всех», – думала она, уткнувшись лицом в подушку и глотая рыдания. Кого именно она ненавидела, сказать было трудно.

Прошёл, наверное, час. Мёнвон уже перестала плакать, но по-прежнему не решалась выйти из комнаты. Зря она так громко хлопнула дверью. Надо было просто плакать при открытой двери. Ей хотелось в туалет, и она, сидя на кровати, нервно трясла ногой. В этот момент дверь осторожно приоткрылась, и в комнату вошёл Мёнчжун. Их взгляды пересеклись, и напряжение немного спало.

– Пошли ужинать.

Мёнвон молчала.

– Поторопись, а то Хэчжун сейчас всё съест.

Мёнчжун оставил дверь открытой и вышел. Из кухни доносился аромат жареного мяса. Мёнвон тут же вскочила и побежала в туалет.

– Мёнчжун, сколько тебе лет, чтобы с сестрой ссориться? – спросила мама, наливая в тарелку соус ссамджан.

– Да разве мы ссорились?

– Ну да! Меня же просто отчитали в одностороннем порядке. Ссорой это не назовёшь, – поддержала его Мёнвон, хотя вложила в слова совсем иной смысл.

Мёнчжун взглянул на неё, а Мёнвон, набив рот мясом, вызывающе расширила глаза, словно говоря: «Ну и что ты теперь сделаешь?» Отец, переворачивая мясо на сковороде, засмеялся:

– В детстве вы так дружили. Помню, Мёнвон прибежит домой в слезах, а Мёнчжун тут же выбегает во двор выяснять, кто её обидел. А ещё был случай: Мёнчжун собирался в школьную поездку, а Мёнвон всю ночь не спала, собрала рюкзак и сидела у дверей, настаивая, что поедет вместе с ним. Сколько же усилий понадобилось, чтобы уложить её обратно спать.

– Не помню такого.

– Я тоже.

Родители переглянулись и тихо рассмеялись.

– Бывало, стоит Мёнвон заплакать, как сразу начинал плакать и Хэчжун. А когда вы двое ревели, мне было так тяжело, что тоже хотелось разрыдаться, – сказала мама с улыбкой, погружаясь в воспоминания.

Хэчжун удивлённо округлил глаза.

– Я вообще никогда не плачу.

Воспоминания детей явно расходились с тем, что помнили родители. В те времена взрослые не всегда понимали, что у детей на уме, но хотя бы догадывались о том, чего они хотят. Сейчас же, когда дети выросли и научились скрывать свои мысли, это стало намного сложнее. Иногда самые близкие люди могли наговорить друг другу обидных слов именно из-за своей близости. Но так же легко они умели прощать. Когда-то родители постоянно сомневались и беспокоились, правильно ли они воспитывают детей, и так, незаметно для них самих, дети выросли.

– Ах, да ну это всё,