Тени во времени - Кристофер Руоккио

ответил я. Каим нахмурил брови и перевел взгляд на Гошала, на Кассандру, сидящую между нами, на Эдуарда, который все еще стоял у высоких окон, не отрываясь от внимательного изучения статуй на террасах снаружи. «Это был Кедрон».

«Кедрон?» — переспросил Каим. «Капелла?»

Кассандра уставилась на стол перед собой. «Они использовали наши орудия», — ответил я. «Обстреляли латарранцев. Уничтожили один из военных кораблей - Странник «Герметическая Меланхолия». Убили сорок тысяч в одно мгновение».

Князь Джадда покачал головой, поигрывая эмалированной маской, лежавшей перед ним на столе.

«Меланхолия» была Странником, не слишком отличающимся от «Загадки Часов», которая впервые доставила меня на Воргоссос. Более того, «Загадка» была одним из кораблей того самого латарранского флота. Капитан «Меланхолии», пронзительноглазый Возвышенный гном по имени Зелаз, был одним из ближайших советников монарха.

«Вы ожидаете, что мы в это поверим?» — нахмурилась Тиада ди Умаз.

К тому времени я уже был сыт ею по горло. «Я могу только сказать вам правду, женщина», — ответил я. «Примете вы это или нет, зависит от вас и вашего бога».

«Хватит!» — отрезал князь. «Тиада, довольно! Пусть лорд Марло и его люди расскажут свою историю. Это и так уже слишком затянулось...»

«Скоро нам нужно будет прерваться», — заметил Эдуард.

«Достаточно скоро», — согласился я. Затем обратился к князю: «Конечно, вы можете присоединиться к нам за трапезой. Хотя не можем предложить много — мы слишком далеко от цивилизации...»

«Это может подождать», — отмахнулся он и, сделав паузу, чтобы собраться с мыслями, задал вопрос: «Как Кедрон получил доступ к «Демиургу»?»

«В том-то и дело», — кивнул я и задумался.

В этом и было дело. Во многих отношениях это была худшая часть всей этой ужасной истории.

Правда о так называемой Святой Земной Капелле.

Культе Земли.

«Адриан?»

Голос Каима вывел меня из того состояния, которое заменило мне сон, из состояния, столь близкого к сновидению. «В том-то и дело», — повторил я. «Мы до сих пор не знаем».

Позволь мне немного вернуться назад. До трансляции Лориана, до того, как «Демиург» нанес удар по «Меланхолии», до того, как Дору — мой не такой уж тайный противник - попытался запугать и таким образом переманить на свою сторону бедного капитана Гошала.

Я вернулся на мостик, измученный и потрясенный тем, что чуть не столкнулся со смертью в трюме. Анназ и его люди ушли, чтобы сопроводить капитана Скороизменится на гауптвахту. Тела Небет Хат и Акастуса Козара также были принесены и под усиленной охраной доставлены в ту же медику, где лежала Кассандра, восстанавливаясь под присмотром автохирурга. Я не доверял экстрасоларианцам, особенно не верил, что капитан Хат действительно мертва.

Мы потеряли около двух десятков человек во время взрыва, а сам трюм превратился в почерневшее расплавленное месиво.

В пустоте за пределами корабля гибла флотилия Воргоссоса. Одно за другим расцветали и падали солнца, цепочка маленьких огней — каждый размером с океан — заполняла ночь, как голограмма новых звезд, воспроизводимая в десять раз быстрее своей нормальной скорости.

«Война никогда не будет прежней», — заметил молодой Альбе.

«Война всегда одна и та же», — ответил я, на мгновение почувствовав каждый год своего возраста. «Это мир меняется».

«Ничего не меняется», — подал голос пилот с трона позади нас.

«Ничего», — согласился второй пилот. «Этот меч был выкован на Земле еще до грехопадения. Он существовал все ваши дни...»

Пилот вставил: «Мир не изменился. Изменилось только ваше знание о нем».

За нами расцвело и погасло новое солнце. Самое последнее.

«Подтверждено полное уничтожение флота Воргоссоса», — отрапортовал второй пилот.

Как сказал Гошал, тот свет, который в тот момент заливал мостик, — его фотоны — всего несколько минут назад были частью атомов, из которых состояла надстройка кораблей, уничтоженных “Альбедо».

И составлявших самих людей.

Этот свет будет распространяться по Вселенной с этого дня и до последнего, когда — в ту эпоху, когда всякое движение прекратится, — Абсолют взвесит все творение в своих руках.

Я закрыл глаза, чтобы не видеть этого.

Абсолют приказал мне забрать «Демиург» и разрушить Воргоссос.

И я усомнился в нем. В тишине своего сердца я усомнился в нем.

Это не правильно, сказал я ему.

Он бросил мне вызов.

Где ты был, спросил он, когда я закладывал основы Земли?

Я сразу же понял его.

Кто я такой, чтобы судить о справедливости перед лицом самой справедливости? Тогда я был как ребенок — и всегда был ребенком — сомневающийся в мудрости приказа своего отца не совать руку в горячие угли.

Тем не менее, я закрыл глаза и почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Я молился, чтобы правосудие в конце концов справедливо взвесило души и воспоминания этих людей, молился, чтобы все, чем они были, не было отброшено в сторону.

«Ты можешь отозвать оружие?» — спросил я.

«Да».

«Хорошо», — кивнул я. «Сделай это».

Я мельком увидел «Альбедо», когда та снова устремилась через пространство к своему саркофагу, так быстро, что показалась лучом белого света, не яркого, а резкого.

Затем она исчезла.

«Что теперь?» — спросил Эдуард, явно потрясенный. Он сжимал в руках ожерелье, спрятанное ранее за ворот рубашки, — символ своего мертвого бога. Он молился, как и я.

Глядя на него, на пилота, на Рамантану и его соплеменников, на закрытые визорами лица солдат, которые вместе с Эдуардом удерживали мостик, я ответил: «Мы должны… привести латарранцев в чувство. Возможно, теперь они меня послушают». Я повернулся, ища серебряные рыбки-проекторы. Они включились. «Вызови «Туманный Странник». Узкий луч».

Я накинул плащ на плечи и засунул большие пальцы за пояс-щит, когда дроны-проекторы спустились.

Но Лориан не появился.

«Лориан!» — позвал я, не будучи уверенным, что добрый командир слышит меня. «Лориан!»

Тишина.

Я посмотрел на пилота, на Эдуарда, который покачал головой.

Рамантану подал голос. «Ubonoyu».

Они не слушают.

«Veih», — ответил я после долгого молчания. «Нет».

Мое сердце билось где-то внизу живота, ноги подкашивались.

Я понял, что натворил, какую боль причинил своему другу. Предал его. Его доверие. Я не рассказал ему о своем плане, не осмелился — даже после смерти Калена Гарендота. Не рассказал ему правду о том, кому он служил, пока не объявил об этом всей системе.

«Если они не хотят с нами разговаривать», — сказал Эдуард. «Почему они все еще здесь?»

«Они боятся», — предположил пилот.

«Нет», — отрезал я, гневно глядя на трон. «Лориан знает, что я никогда бы его не