Тени во времени - Кристофер Руоккио

«Вы спрашиваете, знаю ли я будущее. Я не знаю...» — ответил я. «Но я бы так и поступил».

Эдуард отодвинулся в сторону, пропуская Ниму с кофейным сервизом. Наконец, князь Каим сам нарушил тягостное молчание. «А что с латарранцами?»

«Тут ты забегаешь вперед», — ответил я. «Они все это время удерживали свои позиции. Ты должен понимать, что все это произошло за считанные часы. Два, может быть, три — и большая часть этого времени была посвящена ожиданию прибытия делегации с Воргоссоса».

Воргоссосцы был более серьезной проблемой. После провала гамбита Небет Хат, их флот удвоил свои атаки против сил Дору и Кедрона. Думаю, латарранцы ждали, чтобы посмотреть, чем все это закончится».

«А твой человек, Аристид, не связывался с тобой?» — спросил князь Каим.

Я почувствовал, как мое лицо помрачнело, и опустил голову. Нима наполнил мой стакан водой. Как и Олорин, я пожалел, что это не вино.

«Он был зол на меня, — ответил я, — зол за то, что я не доверил ему свой план. За то, что захватил «Демиург», не сказав ему».

«И за то, что ты не рассказал ему правду о Гарендоте», — добавила Кассандра.

«У меня не было выбора», — вздохнул я. «И я не мог рисковать, рассказывая ему то, что рассказал принцессе Селене».

Правда заключалась в том, что я не мог доверять Лориану. Я не мог знать, были ли те нервные имплантаты, которые он получил, чем-то большим, чем просто нервными имплантатами. У меня не было возможности узнать, был ли он всего лишь Лорианом. В конце концов, он стал генералом-комендантом, человеком и созданием нового порядка золотого Гарендота.

«Этот капитан... Здесь Скороизменится еще под стражей?» — спросил князь.

«Да, — кивнул я, — в камере. Мы не решаемся поместить его в фугу. Мы понятия не имеем, как его тело отреагирует на крионику».

«Я хотел бы поговорить с ним».

«Конечно», — согласился я. «Когда мы закончим».

Уход Нимы из зала заседаний сопровождался очередным затишьем. Когда круглая дверь закрылась, князь поднялся, прошел мимо Тиады и остановился у окна, кисточки из бусин на его темно-красной мандии покачивались при каждом движении. «Вы сказали, что это... оружие «Альбедо» — одно из самых слабых в вашем арсенале?»

Эдуард выпрямился. «Так говорит пилот».

«Кто этот пилот?» — спросила Тиада.

«Экстрасоларианец», — ответил я. «Тот, кому я доверяю».

Князь Каим отмахнулся от моих слов. «Это оружие уничтожило более тысячи целей, распределенных вокруг всей планеты...»

«За считанные секунды, да», — подтвердил я.

«Вы его использовали?» — спросил князь, глядя на шпили, контрфорсы и террасы, украшенные статуями. «Против Воргоссоса?»

«Использовал».

Это не я ответил князю. И не Эдуард.

Ответил капитан Гошал. Бедный провинциальный офицер, оказавшийся так далеко от дома. Его губы сжались под густыми усами. «Он использовал. Я был там. На моей «Гаделике». Прямо посреди всего этого». Он замолчал, его глаза остекленели, взгляд устремился куда-то вдаль. Этот человек и сам казался стеклянным, с каждым разом, когда я его видел, он выглядел все хуже и хуже.

Он не просил принять участие в моем деле.

Все глаза приковались к нему, и, осознав это, бедняга заговорил, сначала нерешительно, но с нарастающей силой:

«Это было... самое ужасное, что я когда-либо видел. Лорд Марло, он позвонил мне сразу после того, как нанес удар по... по рою. Я был на своем корабле, моей «Гаделике». Мы участвовали в первоначальном штурме планеты, отправили людей на поверхность по просьбе... того Монарха. Гарендота. Думаю, он хотел, чтобы все люди Марло были рядом. Что ж, это была его ошибка, и ничья другая, верно?

Я сам не спускался на поверхность. Моей задачей было оставаться на низкой орбите и ждать возвращения Марло. Если он вернется. Что он, конечно, и сделал, привезя с собой тела Монарха и женщины и... и свою дочь без руки. Марло не доверял Дору или Кедрону — как оказалось, в этом он был прав — и велел нам подготовить его «Аскалон». «Аскалон» — у него есть теплоотводы, он может работать в темноте несколько дней, а ему нужно было всего около часа, чтобы добраться до «Демиурга». Так что мы подлатали Кассандру и остальных и отправились в путь, тихо, как только можно.

Мы все еще были на орбите, когда Сагара запустил свой рой. Я приказал Кетеван — моему первому помощнику, хорошей девушке — идти на полной мощности. Сначала я не понял, что это такое. Подумал, что на нас напали. Внезапно небо заполнилось ими, этими подъемными ракетами, взрывающимися, чтобы выпустить передатчики. У нас все было в порядке. Космос огромен, и ни один из них не приблизился к нам, но сначала я подумал, что они нацелились на нас, понимаете — и перенаправил всю энергию, которую мог, на двигатели и щиты.

Потом они исчезли.

Я даже не видел оружия, во всяком случае без приборов. Все произошло так быстро. В одну минуту мы были окружены этими тварями с планеты. Потом они превратились в осколки. Затем лорд Марло вышел в эфир и сказал, что снова использует это оружие, если флот Воргоссоса не сдастся.

«Кхарн Сагара!» — сказал он. «Я знаю, что на тех кораблях есть еще один из вас, а может, и не один! Если хочешь сохранить свою оболочку, лучше выключи двигатель и приготовься к абордажу!» Полагаю, это не понравилось воргоссосцам, потому что они рассеялись. Начали лететь в разные стороны, несомненно, стремясь к варпу.

Потом они начали умирать. Один за другим. Умирать. Та штука с «Демиурга», Оружие, нацелилась на топливные баки и пробила их насквозь. Обычно все, что попадает в массу антиматерии, уничтожается в результате реакции аннигиляции, но эта штука просто продолжала работать.

Их корабли все взрывались и взрывались. Нашим камерам пришлось уменьшить яркость примерно на восемьдесят процентов. Я не помню, сколько, по словам Марло, было кораблей. Сотни. Триста с чем-то.

Все исчезли.

Исчезли за считанные минуты.

Три. Пять минут.

Знаете, как моряк, я больше всего боюсь аннигиляции. Единственное, что мешает нашим атомам разлететься на фотоны, — это электромагнит и несколько дюймов вакуума. Если что-то пойдет не так... что угодно... вы исчезнете.

Люди на тех кораблях... видя, что с ними произошло... Я уверен, что все здесь думают об этом. Каждый моряк думает об этом. В одну