Псы и чародеи. Книга 1 - Наталья Владимировна Резанова

парапета, встал спиной к амфитеатру, дыша глубоко и размеренно. Иногда для достижения нужного состояния он применял карты, но теперь в этом не было необходимости.

Как он назвал это сооружение? Чаша?

Да, чаша.

Силы не было здесь, но когда-то она переполняла чашу сию, как вино. И подобно тому, как сосуд, где вино очень долго хранилось, сохраняет его запах, так и здесь стены чаши пропитались остатками Силы. Слабыми, едва уловимыми, но тянет ею, ощутимо тянет…

Он протянул перед собой руки по направлению к насыпи. Голоса рабочих, перекликавшихся на склоне горы, вдруг отдалились. Свет померк.

И Горонви увидел то, что сохранила память камней. На мгновение, но все же увидел.

Он был потрясен. Нет, не тем, что узрел. Потрясен тем, что сказал больше правды, чем думал.

В разговоре с Фиахрой, а после и с князем он сравнивал магию с кровью. Красивая метафора, а главное – любому понятная…

Метафора? Как бы не так! Сам того не желая, он выразил суть буквально.

Он сказал только что – не нужны ритуалы. Да, сейчас не нужны. Но порой ритуалы необходимы. Сила просто так себя не проявит. И жители Старой Дробезы, или как там раньше она называлась, нашли способ пробуждать силу.

Магия крови. Ритуал древний настолько, что забыт даже самыми сведущими. Но сработает ли этот способ вновь? Слишком долго чародейская энергия спала, слишком глубоко утекла…

Что ж, для этого он сюда и явился – чтобы узнать.

Но если все получится, в его распоряжении будет мощный источник силы. Не слабее того, что питает Тысячекратную Убийцу. И уж он, Горонви, в отличие от Сестры Погибели, не станет растрачивать силу на бесполезные игрушки!

Но здешнему князю не стоит об этом говорить, то есть все и сразу. Частично придется открыть, кое о чем он догадается сам. Этот Лайгде сообразителен, с ним можно будет столковаться. Ему, как и Горонви, недостаточно той власти, что он имеет, он жаждет большей. Но под властью они подразумевают совершенно разное; так пусть каждый получит то, что желает.

– Ну, что там? – нетерпеливо крикнул сверху Лайгде.

Пока Горонви поднимался к князю, он принял решение. Тот уровень концентрации, при котором он мог получить видение, был уже упущен, однако чувства его были еще обострены, как всегда после того, как Горонви применял на практике свой дар. И это давало возможность выплеснуть полученное. Аойфе называла это «эффектом отражения» или как-то еще.

– Тебе удалось?

Не стоит медлить. Лайгде уже раздражен, ты сам его раззадорил.

– Я мог бы в подробностях описать, государь, то, что я увидел. Но… – Горонви прервался.

– Что значит «но»? – Это Лайгде.

А вот Фиахра, от которого следовало ждать колкостей, ничего не сказал. Выжидает.

– Говорить можно сколько угодно, у того, кто внимает, всегда будут сомнения – и не без оснований. Не лучше ли увидеть самому?

– Это что, какой-то фокус?

Сомневается. Тем лучше.

– В сравнении с тем, что умели маги древности – не более, чем фокус. Моя душа все еще полна тем, что я почерпнул от этих камней, позволь передать мои видения тебе.

– Но я не могу заглянуть к тебе в душу!

Он даже не обратил внимания на то, что к нему обратились на «ты». Впрочем, «государь» того стоит.

– Этого не нужно. Если ты, государь, не побрезгуешь взять меня за руку…

– И только-то?

– Решайтесь, государь. Еще немного – и эта возможность исчезнет, как тепло, что вдали от огня остывает. – Горонви протянул руку князю.

Лайгде стянул перчатку с холеной сильной десницы. Позволил Горонви прикоснуться к своей ладони.

И на него пала тьма. Но не беспросветная. Просто день внезапно сменился ночью. Ночью, освещенной пламенем, пляшущим в огромных каменных чашах.

…И чаша – огромная, образованная склоном горы, в которой вырезаны ряды сидений, стенами, где в нишах – статуи, не имеющие ничего общего с изображениями Семерых, и высоким строением с колоннами. Оно вознесено на помост, и туда смотрят люди, заполняющие места на склоне горы. Они смотрят… представление?

Может, и так. Там пляшут, наверное поют, хотя голоса не слышны – оно беззвучно, это виденье, – бьются в неистовом экстазе мужчины, женщины, обнаженные, покрытые багряной краской…

Нет. Кровью.

Они истово бьют себя – и друг друга – ножами, цепями, бичами, шипами усаженными, кровь стекает по мраморным плитам туда, где чаши с огнем, и зрители не отрывают глаз от того, что творится, – жадно, азартно, не зрители уже, а соучастники, и пляской с ножами обряд не закончится, будет что-то еще…

Все исчезло.

Лайгде снова был на коне, возвышаясь над котлованом, расчищаемым у склона. Каторжники копошились в земле. Светило яркое солнце. Рядом стояли два человека – толстяк со скептической физиономией и другой, высокий, с грубовато-резким лицом. Он только что коснулся руки князя.

И это было здесь – экстаз бешеных радений, кровь, текущая до тех пор, пока не зальет огни, – здесь, на этом самом месте? В прозаичнейшем из княжеств, скучном и деловитом до того, что о нем по бывшей империи даже сплетен не ходило?

Лайгде внезапно почувствовал, как у него пересохло горло.

– Вы видели, ваша светлость, – тихо сказал Горонви.

Прежде, чем ответить, Лайгде пришлось откашляться.

– Видел, но не все понял.

– Все понять – не в силах человеческих, государь.

– Если все это происходило здесь…

– Происходило, государь. Десятилетиями. Может быть, веками.

– Тем паче. Почему об этом никто не знал? Ведь там были тысячи людей… и если это длилось так долго, должны же были помнить?

– Может быть, они не хотели помнить. Может быть, свершилось нечто, заставившее их забыть. Но кровь, просочившаяся меж камней, ушла в землю, а память – осталась. И я могу прочесть ее. И вы – через мое посредство.

Фиахра едва сдержался, чтобы не вмешаться. Ни единого мгновения он не верил, что Горонви сумел действительно заглянуть в прошлое, а затем передал свое видение князю. Ловкий фокусник способен заставить увидеть что угодно. Фиахра сам с этим не сталкивался, но читал.

И все-таки он промолчал.

Его светлость увлечен, и становиться между ним и новой игрушкой – себе дороже. Надо присмотреться, куда способно завести это увлечение.

– О том, что мы видели и что сие означало, мы еще поговорим. Позже. Сейчас мне интереснее другое, – сказал Лайгде. – Я смог увидеть то, что видел ты. Не стану спрашивать, как это делается. Магия есть магия. Важно вот что – в другую сторону оно работает?

– Простите, ваша светлость. Мне кажется, я не улавливаю…

– А мне кажется, я выражаюсь предельно ясно! – Голос Лайгде снова наполнился уверенностью. – Можешь ли увидеть то, что видел другой человек? Ты вроде бахвалился перед Фиахрой, что раскроешь гернийского шпиона в окружении короля Садалана. Меня гернийские шпионы не волнуют, что им тут делать? Мне важно знать, есть ли предатели среди моих придворных и офицеров. Можешь ты это выяснить?

Фиахра