Псы и чародеи. Книга 1 - Наталья Владимировна Резанова

– Там все время война.

– Но сейчас, кажется, опять государственный переворот, потому беженцы добрались и до нас.

– И они живут милостыней?

– Приходится. В городе не хватает работы и для своих.

– Я поговорю с моим супругом об их участи.

Зофиар слишком давно знала ее светлость, чтоб предполагать, будто намерениями княгини руководит слезливое сострадание. Приход беженцев мог изменить расклад сил в Дробезе. А мог и не изменить. Но лучше проверить.

Томэй нахмурила чистый лоб. Ведь упоминал же супруг, правда походя и довольно давно, что в Астарени, столице Михаля, кто-то из дальних родственников покойного короля захватил престол силою, в обход прямого наследника, но убить его не успел, и тот собрал войско… Но помянул лишь как пример вечно творящегося в Михале безобразия (Лайгде употребил более крепкое слово), не предполагая, что это может коснуться Дробезы. Ан надо было подумать.

– Если война там столь кровопролитна, не ударит ли это по нашим владениям? – произнесла она.

– Со стороны Михаля – вряд ли. А вот соседи и Лейра сами лапы протянуть могут к чужому добру, пока короли и самозванцы друг друга мутузят.

Томэй не смутилась вульгарностью выражений, ибо Зофиар понимала ее.

– Ах, нельзя допустить, чтоб Садалан войска свои бросил в Михаль через Дробезу. А так – пусть воюют.

Обе дамы не объясняли вслух – почему нельзя, почему – пусть воюют. И так же ясно. Если армия Садалана отвлечется на кампанию в Михале, Лайгде будет легче осуществить свой план. Но лишь при том условии, если Садалан не изберет княжество, имеющее общие с Михалем границы, для прохода своих войск, а пуще того, не расквартирует их здесь.

Обе дамы знают – из-за того, что задумал Лайгде, войны, скорее всего, не избежать. Каждая по своим причинам желает успеха замыслам князя. Но, будучи женщинами, а стало быть по природе своей совсем не воинственными, они хотят, чтоб крови пролилось как можно меньше. Или чтоб это хотя бы оказалась чужая кровь.

– Ах, если б моя госпожа написала отцу своему… – осторожно выговорила Зофиар.

– Я посылаю ему письма. Но… Дробеза не имеет выходов к морю.

И снова они понимают друг друга без лишних объяснений. Даже если великий герцог Нанны решит поддержать зятя, прямой военной помощи ждать не приходится. Ибо иначе как с моря она не может быть доставлена. Разве что великий герцог решится совершить отвлекающий маневр. Но о таких подробностях пусть мыслят мужчины – стратеги и тактики. Дело женщин – помочь им в этом. Подготовить.

– Что еще слышно в городе? – спросила Томэй.

– Разные глупости. Говорят, глава магистрата застал жену с собственным лакеем, а когда стал попрекать ее за то, что она так низко пала, негодяйка ответила: «Вот до чего ты меня довел!»

Зофиар поведала сплетню смачно и с удовольствием, но Томэй не улыбнулась в ответ.

– Какая мерзость, – брезгливо сказала она – неизвестно кого имея в виду – жену, согрешившую с лакеем, или супруга, не сумевшего постоять за семейную честь.

Зофиар в своем возрасте убедилась, что лакеи и конюхи способны ублажить женщину не хуже любого благородного кавалера. И они гораздо удобнее – от них всегда можно избавиться без лишнего шума. Но возражать не стала, заметила лишь:

– Это скорее мелкая пакость. Однако мерзости тоже случаются. И только часть из них становится ведома миру и карается на смертном помосте.

– На что вы намекаете, Зофиар?

– Я к тому, что, если женщина совершает нечто предосудительное, обычно она совершает это не одна. Помните брата и сестру Тейдов, вступивших в кровосмесительную связь? Их казнили пять лет назад.

– И правильно сделали. Что дозволено богам, запретно для смертных.

– Или вот… забыла, как звали… жену торговца сукном. Она еще помогла любовнику прирезать мужа. Но эти случаи известны и преступники были наказаны по суду. А сколько их остается скрытыми от мирского правосудия? Вопреки тому, что думают мужчины, женщины, даже самые болтливые, умеют хранить в тайне то, что действительно важно. Но, госпожа моя княгиня, одно дело суд мирской, а другое – суд богов. Не знаю, что делают мужчины, совершив грех, может, сразу о нем забывают. Но женщины часто идут с покаянием в храмы. Любимой или Матери. Чаще Матери, ибо кому, как не Матери, прощать детей своих? И жрицы говорят им, что надо сделать, чтобы добиться прощения богов.

– Так установлено издавна. И это правильный обычай.

– Конечно, правильный. Но что, если некто подскажет жрицам, что нужно делать грешницам и их сообщникам, чтобы добиться прощения? Например, убить не мужа или старого отца, но врага государства. Или узнать у заезжих гостей, каковы их подлинные цели.

– А если они не захотят этого сделать?

– Тогда об их преступлениях станет известно мирскому суду.

– Но жрицы не должны разглашать то, что доверено им при покаянии.

– А если тот – или та, – кто растолкует, что им делать, будет иметь на это власть?

Томэй нахмурилась.

– Нет, Зофиар. Нельзя прибегать к подобным средствам. Даже ради благих целей. Это кощунство.

Зофиар не возразила княгине. Она и не рассчитывала на то, что ее предложение немедленно найдет благодарственный отклик. Главное – заронить зерно и дать ему взрасти. Княгиня не забудет то, что сказала ей наперсница, в этом Зофиар могла быть уверена. А пока следует перевести разговор на что-нибудь другое, менее важное, более развлекательное.

– А кстати, госпожа моя, вот еще некая новость, – заговорила она бодро и достаточно громко. Если дурында служанка подслушивает, пусть. – Под покровительством храма Матери открылась новая аптека – «Счастливый гулон». – Подобное название для ревнителей чистоты стиля звучало как «масло масляное». Ибо пушной зверек гулон считался символом счастья. Но для успеха коммерции название было самым подходящим. – Я побывала там. Замечательные лекарства от женских недомоганий, от несварения желудка и прочего. Настойки на лечебных травах, винограде, мандрагоровых яблоках. Я испробовала при изжоге – и, клянусь, этой пакости как не бывало. А какие там средства для белизны лица, для гладкости кожи, для пышности волос!

Ее светлость ни за что бы не призналась – даже Зофиар, – что у нее бывает изжога. Или несварение желудка. Благородным дамам чужды столь низменные проявления натуры. Но ее аристократическая холодность таяла при сообщениях о новинках косметики. Однако следовало соблюсти некоторую осторожность.

– На травах? – осведомилась она. – А нет ли здесь какого-нибудь опасного колдовства или волхвования? Известно, что именно травы и корни используют ведьмы в своих зловредных зельях.

– Ах, что вы говорите! Да разве храм взял бы под свое покровительство аптеку, если б в снадобьях было хоть что-то подозрительное! К тому же я, конечно, осведомилась у аптекаря, сам ли он составляет лекарства или у кого-то закупает. И он ответил,