Псы и чародеи. Книга 1 - Наталья Владимировна Резанова

Ах, никому нельзя доверять! Особливо после той встречи с мошенником, выдававшим себя за провидца.

Фиахра косил на охрану, гадал – кого из них подкупил наглый бродяга, кто по глупости распускал язык? До отъезда вычислить не сумел, теперь вот тревожься. Ведь эта поездка секретна. А без охраны нельзя, никак нельзя. В предгорьях всякое творится, худого можно ждать, когда отклонишься от главных дорог. Да, Хати Жареные Пятки и сообщники его нашли бесславный, но заслуженный конец. Однако ж разбойники – как сорная трава. Сколь ни выпалывай, лезут все новые и новые. Не останется душегуб Дабар без работы. Но прежде разбойников надо поймать.

И все ж не разбойников в первую очередь опасался Фиахра, оглядываясь по сторонам, сидя на толстенькой пегой кобыле.

Горы становились все ближе. Фиахра знал о них все, хотя не бывал здесь с юных лет. Отнюдь не самые высокие в бывшей империи. В древности, когда столица княжества располагалась не на нынешнем месте (да и княжества как такового не было, был принципат Дроб, затем экзархат Дроба), там ломали камень, строили виадуки, что-то еще… В Дробезе нынешней предпочитали возводить постройки из обожженного кирпича, это обходилось дешевле.

А горы были предоставлены пастухам да утеклецам от закона. Да и последние не стремились здесь задерживаться. Угрюмые были места, неласковые. Редколесье, жесткая трава, из-под которой словно бы выворачивались валуны, как звери из плена. И скалы. Если в Лейре причудливая форма скал, окружавших побережье, была большей частью делом человеческих рук, то здесь поработал лишь ветер.

Место, куда направлялся Фиахра, называлось урочищем Каменные Столбы и было отмечено именно скалами. Они тянулись к небу, словно руки скрытых под землей великанов. Но никаких легенд, связанных с урочищем, не существовало. Во всяком случае, Фиахра ничего такого не мог припомнить. Никаких чудовищ, окаменевших под перунами богов, никаких ушедших в твердь земную под собственной тяжестью гигантов. Вот река, скрывшаяся под камнями, имелась. Видно ее не было, зато глухой шум воды под полем серого галечника слышался вполне отчетливо и усугублял общее сумрачное впечатление.

Между скалами, если подумать, можно разместить большой вооруженный отряд. Уж очень местность располагала к засадам. Но выехала из-за каменных столбов только дюжина всадников. И это были как раз те, кого Фиахра собирался увидеть. Тот, кто ждал своего министра.

Его светлость любил яркие, богатые одежды, подобающие его рангу. Даже на охоте носил алые плащи и кафтаны с золотыми галунами. Но сейчас он выглядел вполне скромно. Не бедно, конечно, но неброско – в замшевом камзоле, свободных бархатных штанах и ботфортах. На плечи наброшен темно-серый плащ с капюшоном. Из оружия при нем были меч и кинжал. Зато его телохранители были вооружены, кроме мечей, еще короткими копьями и арбалетами.

– Ваша светлость. – Фиахра неуклюже поклонился, едва не сверзившись с седла, что вызвало у князя улыбку.

– Что, добрый друг, в седле на горных дорогах – не то, что на подушках?

– Ах, ваша светлость, превозмочь мои недуги способна только моя преданность. Но неужто так необходим был мой приезд? Полагаю, за эти годы я доказал, что умею работать с отчетами.

Улыбка сползла с благородного лица Лайгде.

– Уж если я двинулся в путь, так и тебе нечего задницу в кабинете отсиживать. Отчеты… это потом будут отчеты. Может быть. А сейчас мне нужно, чтоб ты все осмотрел на месте. И оценил. Ибо не княжеское это дело – оценивать. Я принимаю доклады и хочу получить их незамедлительно. Я отдаю приказы, и что это будут за приказы, зависит от того, что ты мне сообщишь.

– Слушаюсь, ваша светлость. Даже если вы прикажете спустить старого верного Фиахру в штольню, а потом завалить его камнями.

– Ты сперва туда спустись. А там посмотрим.

В тот день они не доехали до цели. Остановились на привал под открытым небом. Князь Лайгде чувствовал себя превосходно. Обстановка напоминала отдых после охоты. Телохранители подстрелили – не кутху, конечно (впрочем, Фиахра читал, будто мясо кутхи несъедобно), и даже не дикого быка, – но горную козу. Тушу разделали и зажарили на костре. Одуряющий запах сочного мяса стлался над стоянкой вместе с дымом. Кто-то из солдат затянул геройскую балладу о четырех драконоборцах, а остальные не замедлили подтянуть. Что еще надо для счастья?

А вот Фиахра счастья ничуть не испытывал. Совсем наоборот. Как вообще можно так путешествовать? Ужас.

Мяса, жаренного на костре, он не переносил – слишком жесткое. Предпочел лечь голодным, чем на другой день маяться животом. Но и спать не было никакой возможности. Мало того, что мошки жрут совершенно безжалостно и дым от костра, противу общих представлений, им совсем не помеха, так еще под одеяло, заодно служащее подстилкой, острых камней натолкали, и каждый впивается в тело, как нож, – нашему бы душегубу научиться подобной пытке. Да еще эти проглоты орут гнуснейшими голосами! И холод, холод такой, что зуб на зуб не попадает. Решительно – конец бедному Фиахре. Завтра он скончает скорбные дни свои от простуды, от боли в пояснице, от усталости.

Князь, видя, как Фиахра ворочается на земле, только посмеивался.

Но назавтра Фиахра оказался вполне в состоянии продолжить путь, пусть имея бледный вид – в прямом смысле слова. Морда опухшая, под глазами синяки, будто пьянствовал целую ночь. Однако ж в седло заполз, не пожаловался. Что ж, Лайгде всегда подозревал, что Фиахра выносливей, чем кажется.

Ехал он нахохлившись, не дай боги – заснет в седле и свалится. Но по мере того, как они приближались к цели, приободрился, а уж как узрел недавно возведенный палисад, румянец на дряблых щеках заиграл.

Рудник был совсем новый. И небольшой. И запах свежесрубленных бревен и мокрой земли еще перебивал вонь, которая непременно возникает в местах скученных людских поселений. Людей, впрочем, тоже было не шибко много.

Самое смешное, что Фиахра действительно полез в штольню. И безо всякого к тому принуждения. Князь, разумеется, этого делать не стал. То, что ему надлежало осмотреть, находилось в доме здешнего начальника – Аввагду. Названный в честь знаменитого древнего проповедника, тот видом своим не внушал благочестивых мыслей. Поджарый человек с жестким лицом и пристальным взглядом. Раннюю лысину прикрывала косынка, наподобие тех, что носили моряки из Лейры. Жил он в отдельном доме, прочие рудничные обитали в бараках. Но эта отдельность была единственным признаком роскоши, что князь отметил скорее доброжелательно.

Накормили высокого гостя форелью из горной речки, протекавшей поблизости. Вот это в городе верно сочли бы за роскошь, но здесь форель была повседневной едой, хоть и не для всякого. Но