Псы и чародеи. Книга 1 - Наталья Владимировна Резанова

Что, не слышали? Оно, конечно, человеку молодому и здоровому нет нужды покупать лекарства, храни его от этого Семеро! Но у меня там не только лекарства, уверяю вас. Вот ежели у вас есть подружка, а как не быть, дело-то молодое, ей же наверняка надо делать подарки. Ну так у меня и духи есть, и притирания, и все, что красавицам потребно, даже самые благородные дамы бывают довольны. Сами спросите, это аккурат у храма Матери… – Он осекся, глядя на молчавшего Дабара. – Ан заболтал я вас, молодой человек. И колесо, похоже, заставил чинить напрасно. Не так-то вы, как я погляжу, здоровы.

Его блекло-зеленые глаза смотрели на Дабара пристально, и в какой-то миг стало ясно, что, несмотря на свою болтливость, Киган вовсе не глуп.

– Это не ваше дело, – сказал Дабар.

– Отчего же не мое? Я аптекарь, если вы слышали хоть слово из того, что я говорил. Я обязан заботиться о здоровье людей. Вот, – он вытащил из сумки бутылку темного стекла, – общеукрепляющее. Для себя вожу. Сделайте глоток, вам легче станет.

Дабар уставился на него с подозрением.

«Выпей, тебе станет легче», – говорила Аойфе, предлагая ему зелье. Еще один чародей? К добру это или к худу?

Но Киган истолковал колебания Дабара по-своему.

– Вот такие-то силачи, вроде вас, вечно боятся лечения и лекарств. Сколько раз наблюдал. Как маленькие, право слово. Посмотрите на бутылку! Это знак аббатства Семерых Богов. Там изготовлено это снадобье. Разве там могут причинить вред? – И он демонстративно глотнул из бутылки.

На стекле было вытиснено изображение колеса. Мелко, но достаточно четко видны были фигуры божеств – у каждой оси и в центре колеса.

Опять колесо…

Дабар взял у старика бутылку и отпил. Вкус у напитка был приятный. Может, это и в самом деле было хорошее лекарство. Только Дабар знал, что ему оно не поможет.

Но Кигану об этом не было известно. Убедившись, что лекарство принято, он забрал бутылку, вновь взялся за вожжи и болтал всю дорогу до города.

Когда вдали, за деревьями, показались башни Дробезы, он нравоучительно заявил:

– Следует быть осторожнее, молодой человек. Надо заботиться о своем здоровье.

Если бы Дабар умел смеяться, он бы расхохотался. Но это у него никогда не получалось, так же как и плакать. Аойфе бы сказала: «Это в тебе не заложено».

– Кто бы говорил об осторожности, – угрюмо ответил он. – Зовете в попутчики невесть кого. А если я убийца? Грабитель?

– Ну что у меня грабить? Мула разве? Человек вроде вас на такое не пойдет. Мелко. А насчет убийц… повидал я в жизни разного, приходилось тяжкие раны пользовать и самому их получать… не ходят убийцы средь бела дня с такими мечами. Простые убийцы, по крайней мере. Я бы предположил, что вы служите его светлости князю Лайгде. В охране, может быть.

– Я служу Лайгде, – сказал Дабар, но уточнять не стал.

Ему не хотелось, чтоб аптекарь знал, куда он пойдет, и Дабар, даже не попросив остановиться, выпрыгнул из таратайки прежде, чем они доехали до городских ворот. Это, в общем-то, было лучше и для Кигана. Его коммерция пострадает, если аптекаря увидят рядом с палачом. И все, и нет вопросов.

Но Киган, очевидно, так не думал. Дабара догнал его обиженный голос.

– Молодой человек! Я не жду благодарности – ведь и вы мне помогли. Но вы так и не сказали, кто вы и как вас зовут. Это невежливо.

Дабар остановился, обернулся через плечо. Аптекарь восседал на облучке. Солнце, клонившееся к закату, освещало его фигуру. Трудно было представить зрелище более мирное и несколько комичное.

– Это неважно. Важно для тебя, старик, чтоб ты больше никогда со мной не встретился.

Глава 9

Амфитеатр

Князь Лайгде заявил, что поедет взглянуть на пресловутый амфитеатр только тогда, когда там будет на что глядеть. А до того прошло не так мало времени. И вот он собрался.

Само собой, подготовкой ведал несчастный Фиахра. Он отобрал среди воров, прелюбодеев, тех, кто продавал тухлое мясо и подливал воды в пиво, способных копать землю и рубить кустарник и отправил их на принудительные работы. Как ни странно, эта мера наказания была встречена в Дробезе одобрительно – всеми, кроме наказанных, разумеется. А пусть-ка лучше лопатами помашут, чем в колодках сидеть! Фиахра же заявил, что, ежели этой партии рабочих окажется недостаточно, чтоб исполнить волю его светлости, появится и другая. Не хватит каторжников – из Лейры пригоним или еще откуда, пусть работают.

Никаких возражений по этому поводу высказано не было, хоть жители Дробезы и не понимали, зачем, собственно, все это делается.

Одобрение замыслу мужа выказала и княгиня Томэй. Следует уточнить: Лайгде не стал открывать супруге подробности интриги, и о том, что амфитеатр служит прикрытием для рудника, она не знала. Не то чтобы Лайгде не доверял жене. Однако стоит ли благородной даме углубляться в столь грубые материи? К тому же Томэй, конечно, безупречно воспитана и предана мужу, но она все-таки женщина, а женщины не способны хранить секретов. Высокородная Томэй не станет сплетничать, но может поделиться тайной в письме отцу, а великий герцог использует сведения в собственных интересах. Нет, лучше пока попридержать язык.

Но Томэй пришлась по нраву сама идея восстановления амфитеатра. Она выросла среди памятников, напоминавших о том, что история Нанны уходит корнями в головокружительную древность. В Дробезе ничего подобного не было. И все, что могло придать княжеству блеска и величия, встречало одобрение ее светлости.

Сам Лайгде об этой стороне уловки, предпринятой Фиахрой, не думал. И отправился в предгорье отчасти для развлечения, отчасти чтобы проверить, как исполняется его план, ибо счастливая натура его позволяла совмещать эти два обстоятельства.

Фиахра, увы, подобным похвастаться не мог. О, если бы клеветники его ведали, как много приходится трудиться этому предполагаемому лентяю! Обычных обязанностей его никто не отменял, и он исполнял их вкупе с подготовкой рабочей силы и для рудника, и для амфитеатра – сам вкалывал похлеще этих каторжных! Притом что они по приговору спину гнули, а он добровольно. Так и на время отъезда князя ни дня отдыха ему не перепало. Лайгде приказал Фиахре отправиться вместе с ним, и Фиахра ни словом не возразил. Поскольку счел это время необходимым, чтобы поведать князю о Горонви. Он представил эту историю с наиболее выигрышной для себя стороны. Фиахра дал понять князю, что существует предварительная договоренность между ним и необычайно хитрым бродягой, выдающим себя за провидца. Пересказал то, что Горонви поведал ему о Сестре Погибели и о том, как сам Горонви собирался втереться в доверие к королю Садалану. Но умолчал о том, что Горонви каким-то образом проведал о руднике, равно как и то, что именно он напомнил Фиахре о