Псы и чародеи. Книга 1 - Наталья Владимировна Резанова

А потом, собственно, и грянуло празднество, ради которого все и трудились. С определенным скептицизмом княгиня признала, что фейерверк, устроенный в саду, имел у гостей больший успех, чем выступление музыкантов, которые в тот вечер разнообразия ради не фальшивили.

Юный Кранай скептицизма матери не разделял. Устремившиеся в темное небо огни, что сложились в пылающие цветы, вызывали у него живейший восторг, и этого восторга не умаляло то, что эти цветы опадали еще быстрее настоящих. Он выкрикивал «Ура!», хлопал в ладоши и даже приплясывал.

Кранай был красивым мальчиком, худощавым, светловолосым, с тонкими чертами лица – по общему признанию, равно походивший и на отца, и на мать. И оба родителя отслеживали, чтоб мальчик получил воспитание, достойное будущего правителя. Если наставники, отобранные лично его светлостью, ежедневно обучали мальчика благородным искусствам фехтования и верховой езды, то протеже княгини вдалбливали принцу основы этикета, наук и свободных искусств. Так что, если дети горожан завидовали принцу Кранаю, то напрасно они это делали – день у него был загружен больше, чем у какого-нибудь сынка богатого купца или нетитулованного дворянина. Мальчик честно стремился исполнить то, к чему обязывали его родители и наставники, но это не вполне соответствовало и нраву Краная, и возрасту. Ему просто хотелось поиграть и повеселиться, что он и делал, когда запускали потешные огни.

Княгиня Томэй такое поведение не одобряла. То есть прямо она этого не высказывала, оставив чтение морали до того момента, когда останется с сыном наедине. Но, когда супруг подвел к ней представить магистра Горонви, ученого знатока древностей, она не отпустила от себя Краная – пусть слушает и приобщается мудрости. Тем более что разговор на самом деле был ей интересен. Да и магистр Горонви понравился. Солидный, но элегантный (ради праздника Горонви, разумеется, сменил дорожную одежду на темно-коричневый, почти черный, костюм с замшевыми вставками). Ученые нередко украшают одежду медальонами или знаками с изображением Железной Девы, но, очевидно, Горонви предупредили, что в Дробезе это божество не в почете. На серебряной цепи он носил изображение Сердца Мира – благочестиво и нейтрально.

Говорил он весьма красноречиво, и тема местных древностей, не вполне уместная на празднике, увлекла Томэй.

– Его светлость князь Лайгде делает великое дело, восстанавливая древнее сооружение. Возможно, исследования, связанные с ним, помогут пролить свет на тайну, способную в корне перевернуть наши представления о мире.

– Вот как? Я заинтригована.

– Мы не знаем, госпожа, чему – или кому – посвящалось сие сооружение. Знаем лишь, что оно было создано задолго до утверждения Канона и принятия Дробезой истинной веры. Но можем ли мы утверждать, что действия его светлости поощряют язычество? Ни в коей мере. Ибо задолго до того, как в бывшей империи утвердилась вера в Семерых, существовали святыни, чтимые и поныне.

– Что же это?

Горонви дотронулся до медальона на своей груди.

– Сердце Мира? Но разве…

– Да-да, госпожа моя, вера в три Сердца Мира есть предвестие Канона. Оттого в самом Каноне о Сердцах сказано так мало. Мы знаем лишь, что это средоточия божественной энергии, принявшие вид камней в форме сердец, давшие нашему миру возможность существовать. Но где находились Сердца Мира? На сей счет существуют разные мнения. Определенное согласие существует лишь относительно Сердца Нимра на полуострове Ируат. По поводу других двух Сердец есть противоречивые предположения. И, хотя Сердца ушли из видимых сфер, они оставляют определенные… эманации. Я надеюсь обрести доказательства того, что одно из Сердец проявляло себя на территории княжества Дробеза.

– Как? Не в Михале?

– Так принято считать. По общепринятому мнению, местом нахождения одного из Сердец был Хрустальный собор в Астарени. Но даже тамошние богословы не осмеливаются утверждать, будто оно по-прежнему там находится. Нас учат, что Сердца Мира не могут погибнуть, но меняют свое месторасположение…

– Что я слышу? На празднике во дворце, среди мирских развлечений, ведется благочестивая беседа!

К магистру и княгине приблизился преподобный Луива – величественный мужчина в темно-багряном облачении. Настоятель храма Разрушителя, глава жреческой коллегии Дробезы, он олицетворял в княжестве духовную власть, и в силу того не мог пренебрегать торжеством, устроенным светским властителем.

– И преувлекательная, отец мой, – ответила княгиня. – Магистр Горонви повествует о вещах, равно важных для Дробезы и для всего мира. Продолжайте, магистр.

– Итак, ваша светлость, мы говорили о таинственных путях перемещения Сердца Мира. Не вызван ли упадок, в который сейчас пришел Михаль, исчезновением оттуда Сердца Мира, не мне судить. Однако мы знаем, что свыше тысячи лет назад принципат, затем экзархат Дроба был блестящим и могущественным государством. Но затем его как бы поразила внезапная слабость. И тогда же началось постепенное возвышение Михаля, расширение его границ и укрепление власти. Не связаны ли эти два явления? Его светлость обнаружил близ Старой Дробезы огромное и величественное сооружение, которое вполне могло быть святилищем. Скажите мне, ваше преподобие, чему оно было посвящено?

– Мне ясна ваша мысль, сын мой, – благосклонно произнес Луива. – Пока мы не можем утверждать однозначно, была ли Дробеза в древности вместилищем Сердца Мира. Но если ваши исследования докажут это, сие послужит ко благу Дробезы и веры истинной. Вы делаете нужное, благородное дело. Благословляю вас от имени жреческой коллегии, – он поднял руку, а затем возвысил голос, чтоб его слышали окружающие, – и призываю своих прихожан оказывать вам всяческое содействие!

Лайгде в задумчивости смотрел на эту сцену. Прав ли Горонви относительно Сердца Мира или выдумал все это ради каких-то собственных целей – в любом случае это хорошо. После восстановления государственности Дробезы могут возникнуть проблемы и в сфере духовной власти. Раньше верховная жреческая коллегия располагалась в Астарени, столице Михаля. Но с обретением независимости новыми королевствами с претензиями на верховенство стали выступать коллегии других стран, Лейры например. Духовенство Дробезы находилось от нее в зависимости. Но если у Луивы и подчиненных ему жрецов будет основание объявить Дробезу древним, доимперским еще духовным центром, они найдут в себе мужество заявить о своей самостоятельности.

Тем временем, привлеченные высказыванием и эффектным жестом преподобного Луивы, а также благосклонным вниманием, которое оказывала заезжему ученому княжеская чета, начали подтягиваться другие гости, бурно интересуясь исследованиями магистра Горонви, засыпая его вопросами. Лайгде отошел в сторону. Все складывалось как нельзя лучше. Горонви не придется искать предлога, чтобы поговорить с каждым и заглянуть в его память. Умный человек. Фиахра правильно сделал, когда устроил эту встречу в амфитеатре.

Фиахра, кстати, появился рядом с ее светлостью, едва князь отошел. Вполне логично. Горонви никого здесь не знает, и не будет же княгиня Томэй сама представлять гостей магистру. Этим Фиахра и занялся.

– Благородный Джейбез, владелец крупнейших земельных угодий в Дробезе, с супругой. Олери, княжеский