Гибнущий мир - Карина Крылова

Отис неопределенно хмыкнул, обходя ее по кругу. Он поднял и опустил ее руку и, казалось, впервые по-настоящему к ней присмотрелся.

– Ты нормально питаешься? Прошло столько времени, а ты все еще не подросла ни на дюйм.

– Нормально. – Айрин не смогла скрыть недовольство в голосе. Ей бы хотелось вырасти, но и в детстве, и сейчас она была гораздо ниже своих сверстников.

– Вот, этот тебе подойдет.

Отис протянул ей прямой нож с лезвием чуть длиннее ладони, рукоять которого была выполнена в виде деревянного цилиндра. Айрин осторожно взяла оружие и застыла, не зная, что полагается с ним делать. Крепко удерживая его, она покосилась на Отиса, который, отойдя в сторону, сложил руки на груди и молча смотрел на нее.

– Действуй.

Подозревая, что ей придется делать нечто ужасное, она нерешительно проговорила:

– Чучело слишком высокое для меня.

Айрин хотела снять сумку, заполненную свитками со складов, но предупреждающий жест Отиса заставил ее замереть на месте.

– Когда на тебя нападут, у тебя не будет времени снимать сумку. И вряд ли твой противник будет ниже тебя.

Айрин не знала, что ей делать, и предприняла неловкую попытку всадить нож в левый бок. Лезвие столкнулось с какой-то преградой внутри, и она чуть было не порезала пальцы, которые соскользнули с рукояти ножа к острому лезвию. Айрин разжала ладонь – нож остался торчать из мишени.

– Неверный хват, последствия ты уже видишь: либо потеря оружия, либо конечностей.

Отис без усилий вытащил кинжал из мишени и вложил ей в руки, демонстрируя, как правильно его держать. Айрин прикрыла глаза. Как жаль, что никто не спросил, готова ли она хвататься за оружие!

– Вот. И упирайся с силой.

Айрин повторила движение несколько раз. Нож больше не скользил, но появилась тянущая боль в большом пальце и запястье правой руки.

– Сосредоточься. – Отис вновь оказался рядом с Айрин, всматриваясь в нее как в добычу. От него не укрылось, как дрожат у нее руки. – Чего ты боишься? Это просто чучело!

Айрин совсем не хотела представлять на его месте что-то другое, а точнее, кого-то, но воображение очень живо воссоздавало картины из снов: люди, лежащие вдоль улиц, истекающие кровью. И хоть они были повержены мечом, это ничего не меняло. Кинжал так же опасен, как и меч: он лишает жизни; и упаси Светило когда-нибудь проверить, сможет ли Айрин убить кого-то, защищая свою жизнь.

– Это не рапира, не выставляй рабочее плечо. Наоборот, свободный бок вперед, и чуть пригнись, а второй рукой прикрывайся.

Айрин старалась делать все в точности так, как говорил Отис, и спустя множество изнурительных повторений он удовлетворенно кивнул. Отис был хорошим и терпеливым учителем. Подстраиваясь под умения – точнее, полное их отсутствие, – он исправлял ее движения.

– Сойдет.

Больше всего на свете Айрин хотелось убрать кинжал в сумку и никогда его не доставать, но Отис будто предвидел ее действия. Закрепив на поясе деревянный чехол, который с виду напоминал футляр для бумаг, он спрятал в него оружие.

– Никогда не доставай нож без необходимости, иначе у лаэта могут быть неприятности. Впрочем, как и у тебя.

Айрин стала обучаться владению ножом и обороне, хотя и не очень-то этого хотела. Приказ исходил от лаэта, продиктованный его страхом за их жизни, и она не посмела ослушаться.

Однажды вечером, через два или три дня после начала обучения, Айрин сидела за столом и перебирала засушенные листы хирама для успокоительного, когда в кабинет вместе с вечерней прохладой вошел лаэт Фэнрис.

– Ты еще здесь?

Айрин показала рукой на заготовки и, неопределенно пожав плечами, ответила:

– Мне не нравится проводить время дома одной, сюда хотя бы кто-то заглядывает. И здесь достаточно книг, чтобы занять время.

– Ты можешь брать их домой, если хочешь.

Сняв верхние одежды и оставшись в хлопковых штанах и рубашке, лаэт Фэнрис прошел к шкафу, где хранились кувшины с вином, налил себе бокал и устроился в кресле. На его лице проступила усталость. Он все реже стал появляться в дневное время в кабинете, и застать его одного, без посторонних благородных, стало практически невозможно.

– Они ведь дорогие, лаэт. Что, если кто-то решит их украсть, пока я буду идти домой?

– Отис разве не научил тебя пользоваться ножами? – Фэнрис повернулся к ней, и в его взгляде мелькнула странная эмоция, которую Айрин не успела распознать.

– Мы… начали обучение, лаэт, но не думаю, что смогу в этом преуспеть, – раздосадованно ответила Айрин.

– Азы доступны людям с любым телосложением, Айрин. Внимательно слушай, что говорит тебе Отис, однажды это может спасти тебе жизнь.

– Хорошо, лаэт.

Она не решилась сказать, что даже если научится без страха держать нож в руках, то вряд ли сможет им воспользоваться.

– Завтра возьми выходной. На эмпориуме будут проходить торги. Надолго тебе там задержаться не позволят, но хотя бы сможешь посмотреть со стороны. Вечером я буду здесь, заглянешь, чтобы рассказать, что увидела, – велел Фэнрис.

Айрин кивнула. Ей казалось, что лаэт хотел побыть один. Собрав травы в резную деревянную банку, Айрин поставила ее на полку, где выстроились в ряд такие же, и, тихо попрощавшись, ушла.

VI

Демонстрация знаний

С дэвами и демонами связано достаточно старинных преданий. Я нашел многие из них и убедился, что половина свитков лживы. Я бы не стал принимать все близко к сердцу, но кое-что мне действительно показалось странным. Отнюдь не обо всех из них сохранилось верное представление. Ни один человек не может относиться ко всем одинаково, но культы постарались преподнести все иначе, чем было на самом деле. Вряд ли правда когда-нибудь всплывет: есть вещи, которые не произойдут, пока ты сам не захочешь этого. И все же я считаю, что знать истину достойны только те из нас, кто к ней готов. По крайней мере, это помогает мне отбирать правильных людей, чтобы рассказать им, что дэвы такие же палачи, как и демоны.

Хранитель

Из-за неровного света от зажженной лампы по стенам просторного кабинета двигались дрожащие тени. Ночную тишину нарушал лишь шелест желтоватых страниц. Сидя в высоком кресле, изготовленном из лучшей в Лифертусе древесины, выверенными движениями Фэнрис перекладывал просмотренные бумаги и отчеты. После целого дня тяжелой работы на его лице проступила усталость.

На протяжении нескольких часов после заката он проверял стопку документов, скопившуюся за последние месяцы. Переданные ему личным помощником лорда бумаги не относились к делам торговых гильдий, но все