Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

Подводный город перед ней быстро удалялся. Скорость подъема была слишком большой, будто море выдавливало ее из себя. В груди А-Нань возникла сильная боль, девушка знала, что слишком быстрый подъем на поверхность повредит ей, и поспешно дернула за веревку, сигнализируя людям на борту замедлиться. Но как могли они заметить это слабое движение? Моряки продолжали быстро вытягивать ее на воздух.

А-Нань ничего не оставалось, как решительно выпустить из браслета острое лезвие, перерезать веревку на талии и резко остановиться прямо под поверхностью воды. Она зажала рот и нос, от удушья голова сильно кружилась, контролировать себя было невероятно трудно. Но девушка сдержалась и плавно вынырнула на поверхность, вернувшись под теплое солнце.

Люди на корабле пришли в ужас, когда вытянули из воды оборванную веревку, но тут Чжо Янь увидел, как девушка вынырнула, с радостью бросился к борту и вместе со всеми поспешно затащил А-Нань на корабль.

Девушка тяжело дышала, в глазах потемнело, а голова шла кругом. Море и небо перед ней словно исчезли, остался только шум, непрерывно гудящий в ушах. Она в полубессознательном состоянии упала на палубу, во рту и носу почувствовала вкус крови, не смогла сдержаться, и в следующий миг ее вырвало.

– А-Нань, ты вся в крови! – Чжо Янь в панике засуетился, протянул ей платок.

А-Нань, прикрывая нос, оперлась о борт, долго глубоко дыша и приходя в себя, и только потом невнятно сказав:

– Слишком давно не ныряла, на таком мелководье опозорилась… Похоже, нужно вернуться на берег, потренироваться и через пару дней снова вернуться.

* * *

Железная дверь с лязгом распахнулась, Ци Ся, свернувшаяся на соломе, испуганно широко открыла глаза.

– Выходи, допрос! – громко крикнул тюремщик.

Ци Ся, пошатываясь, проследовала за тюремщиком из камеры в чистую комнату в задней части тюрьмы. Комната была выметена, на стульях и столах лежали новые шелковые покрывала, даже курились благовония.

Сердце Ци Ся мгновенно забилось с особой тревогой, она гадала, кто будет ее допрашивать и к чему такая пышность, когда все тюремщики вдруг разом вышли и в комнату зашел мужчина.

– Ты флейтистка Музыкальной палаты Ци Ся? – его голос был спокойным и твердым.

Вошедший оказался стройным мужчиной, на нем была одежда из яркой и легкой ткани красного цвета, но даже пышность одеяния не могла затмить его благородную холодность и достоинство. Эта выдающаяся, непохожая на других манера поведения заставила Ци Ся сразу узнать «А-Яня», который приходил в тот день в ресторан искать А-Нань.

– Да, Ци Ся умоляет господина спасти жизнь! – девушка задрожала и упала на колени, вспомнив, как А-Нань говорила, что поможет ей.

– Садись, – Чжу Юйхэн указал на стул рядом.

– Я… я не могу сидеть, – пробормотала Ци Ся, раны от ударов палками еще не зажили.

– А-Нань поручила передать тебе, посмотри, – Чжу Юйхэн протянул ей коробку.

Ци Ся нерешительно взяла коробку, распухшими руками приподняла крышку и увидела внутри изящную шпильку. На тонком стержне шпильки распустилось несколько роз, лепестки были сделаны из тонких золотых пластин, а поверхность была инкрустирована мелкими жемчужинками, изображавшими капельки росы. Позади цветков скрывались золотые нити, сплетенные в нежные облака, а за облаками была закреплена жемчужина, похожая на яркую луну, словно освещавшую всю шпильку и оживлявшую ее.

– А-Нань сказала, что создала это украшение, переделав твою золотую шпильку. Думаю, она надеется, что ты оставишь боли прошлого позади, сумеешь разогнать облака и увидеть луну, начать жизнь, полную радости и света.

Изучив дело, Чжу Юйхэн, естественно, узнал о прошлом Ци Ся и ее связи с Мяо Юнванем, а потому понимал намерения А-Нань.

Ци Ся крепко сжала цветочную шпильку, невольно всхлипнула и со слезами на глазах утвердительно кивнула.

– Последнее время я был занят, не было времени лично заняться твоим делом. Но А-Нань сказала мне, что ты хранишь преданность друзьям и что, когда она была в трудном положении, ты помогла ей и поссорилась с кем-то, кто порвал диафрагму твоей флейты.

Хотя это была незначительная деталь, но, когда А-Нань рассказывала ему эту историю, она была очень серьезна.

– А-Янь, я с детства пережила множество морских битв, у меня много врагов, а друзей мало. Ци Ся – моя подруга, поэтому я обязана помочь ей.

Тогда, глядя на ее удаляющуюся верхом на лошади фигуру, Чжу Юйхэн почувствовал в сердце легкое волнение. Он подумал, что прошлая жизнь А-Нань наверняка была очень одинокой и трудной, иначе она бы не стала возвращать добро в тысячекратном размере за малейшую помощь от других. К Пиннян, Ци Ся, к нему – у нее ко всем было такое отношение.

Вернувшись из мыслей в реальность, он снова посмотрел на Ци Ся и продолжил по-прежнему спокойным тоном:

– Более того, дело Мяо Юнваня, возможно, связано с происшествием в загородном дворце. Во время обоих этих происшествий ты была поблизости, поэтому я верю, ты сможешь помочь властям в раскрытии этих преступлений.

– Но… – Ци Ся энергично кивала, но вдруг снова начала колебаться. – Все, что я знаю, я уже рассказала!

Чжу Юйхэн снова перелистал ее показания и увидел, что в них девушка лишь подтверждала то, что и так было известно благодаря осмотру мест происшествий.

– В воспоминаниях могут быть пробелы, – закрыв книгу, он поднялся на ноги, – я отведу тебя на место преступлений – посмотришь еще раз, возможно, что-то вспомнится.

Глава 4. На далекой горе стрекочет цикада

В Шестнадцати башнях как всегда царило оживление – днем слышался смех, ночью лилась музыка, все вернулось в привычное русло. Лишь комната, где был убит Мяо Юнван, по-прежнему оставалась запертой на ключ, вход туда был воспрещен.

Комнату открыли для Чжу Юйхэна, и он вошел туда с Ци Ся, вся обстановка была сохранена в том же виде, что и в день убийства. Даже опрокинутый таз с водой по-прежнему лежал на полу, закрывая уже высохшее пятно.

– Когда я вошла в комнату, господин Мяо только пришел. Из-за жары он весь покрылся потом, я подала влажное полотенце, чтобы он отер лицо. Потом он сказал мне, что в этот приезд в Интяньфу получит повышение и разбогатеет, при наилучшем раскладе – дня за три-четыре, но точно не больше десятка. После этого вернется домой, обсудит все со своей старушкой… супругой и… обязательно выкупит меня… – Ци Ся изо всех сил пыталась вспомнить события того дня, вытаскивая из памяти точные слова, которые Мяо Юнван тогда говорил ей.

– На каком основании он