Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

- Папоротник из Высокого Леса, - пояснил эльф и отошёл на пару шагов, к тому углу стола, где другие уже перебирали миниатюрные отливки-литеры. «Цацки» им явно приглянулись – и заинтересовали куда больше, чем наборная дощечка.

Гедимин папоротнику сильно удивился, но, прощупав поверхность, решил, что для письма он подходит – и для печати тоже. Ясно было, что прижимать придётся крепче, и сармат даже слегка передавил – хрустнули жилки, и лист чуть надорвался. Но строка вышла чёткой, хоть и бледноватой. «Будет нужно – пигмент доработаем. Хотя – вряд ли кто-то будет печатать на листьях. Это, наверное, для всяких мелких записей…»

Лист в руке задрожал, и поверхность под ногами на пару секунд стала менее устойчивой. «Землетрясение,» - Гедимин удержался от всаживания когтей в деревянную мозаику пола, быстро покосился на потолок, - башня покачалась, как на демпфере, и замерла.

- Ничего нового, мастер Хеммин, - равнодушно сказал один из микана. – Великая Река прорывается к морю. Закончена ли твоя работа?

Микана, отложив литеры (кто-то успел составить из них несколько слов), придвинулись ближе. Гедимин опустил на стол помятый папоротниковый листок и кивнул на наборную дощечку.

- Это маленький образец. Так можно набрать целый свиток и сделать хоть сотню копий. А потом набрать следующий. И текст будет внятным, без ошибок переписчиков и без помарок. Только пигмент надо бы загустить – этот под давлением растекается.

Микана переглянулись. Листки с готовым текстом пошли по рукам, пока не попали к Аэннари. Он сложил их вместе, глянул на просвет и приподнял бровь.

- Огнёвкины Курганы? «Песнь о падении Тени», кимейский свод… Интересно, что ты, мастер-эск из Тлаканты, выбрал именно его.

Гедимин пожал плечами.

- Его тут все знают. Нанны, кимеи, микана. И сиригны, наверное. Можно отлить буквы миканиена и отпечатать ваш вариант.

Аэннари опустил листки.

- Это не «вариант», странник Хеммин. Это правдивый рассказ о злодеяниях Тени и о том, как мы отстояли Свет. Кимеи не лгут, но по своей доброте собирают чужую ложь. В их свитках – речи слуг Тени, презренного Клана Свинца и предателей из Клана Железа. Пусть эта ложь останется в хрониках кимей! Не на пользу микана, если она разойдётся по Орину…

«М-мать моя колба! Чего я не взял нейтральный текст?! Сейчас ещё вникать в историю тысячелетней давности…» - Гедимин угрюмо сощурился.

- Это фраза для примера. Чтобы показать, как наборные дощечки работают. Дайте любой свой свиток, я наберу фразу из него. Могу даже целиком перепечатать, если дадите доски, пигмент, аску и время.

Аэннари приподнял ладонь.

- Мы поняли твои слова и твой замысел, мастер Хеммин. Ты говоришь – любой свиток можно так отпечатать… Этот плавкий камень – он ведь из Старого Города?

Он тронул россыпь литер.

- Да, - Гедимин не стал спорить. – Из него легко отлить мелкие объекты. И он не очень хрупкий. В общем-то, без разницы, какой сплав взять. Можно буквы даже вырезать – из дерева или из кости…

- Искусство эсков… - пробормотал кто-то из микана. Его сосед держал в руке листок аски с отпечатанной фразой и прижимал к его краю то палец, то перстень. Чего он хотел добиться, Гедимин не понимал, но с каждой попыткой лицо эльфа слегка менялось. Он перевёл взгляд на князя. Тот повернулся, замер на секунду и слегка сдвинул брови. Эльф-«испытатель» вложил в его ладонь листок с текстом и чистый обрезок аски, другой протянул разукрашенное писчее перо.

- Да, искусство эсков, - проговорил Аэннари, укладывая оба куска «бумаги» на стол. – Мастер Хеммин, знаешь ли ты, что твои свитки отторгают печати?

Гедимин мигнул.

- То есть? – он с трудом вспомнил общение с Кененом Маккензи и земное делопроизводство. «А, печати… У нас прижатого пальца хватало. У них тут что-то похожее. Ну так на листе видно и не будет. Надо сначала в краску макнуть.»

- А, печать… - он пожал плечами. – Так пигмент нужен. Макни в него палец или печатку и ставь печати, сколько надо. Ничего не отторгнется.

Эльфы переглянулись.

- Не о том речь, мастер Хеммин, - Аэннари занёс перо над чистым листком. – Я о скрывающих печатях. О защищающих от лишних глаз. Ты, странник, разве не знаком с этими чарами?

- Чего? – только и смог сказать Гедимин. Эльфы быстро переглянулись.

- Да, Тлаканта… В ней чары были не в ходу, - пробормотал Аэннари, выводя на листке фразу про курганы. Язык был тот же, кимейский, но из-под пера выходили не разделённые символы с царапинами и точками над строкой, а сплошная вязь.

- Прочти, - попросил эльф, повернув листок к сармату.

- «По Огнёвкиным Курганам пролегла дорога», - Гедимин кое-как распутал сеть крючков и завитушек. – Если не нравится вид литер, можно отлить другие. С вывертами.

- Я снова не об этом, - князь свернул листок и прижал к его краю перстень. – Прочти теперь.

Гедимин развернул «бумагу» и мигнул. Текста не было, даже и следов пигмента не осталось. «Фокусы?» - сармат проверил, крепко ли пригнаны пластины скафандра, и настороженно сощурился на эльфа. «Долго ли сунуть листок в рукав…»

- Твоя броня монолитна, - сказал Аэннари. – Хочешь – попробуй прочесть без неё.

Гедимин медленно сдвинул щиток на запястье. Текста на листке по-прежнему не было. Сармат тронул «бумагу» и отдёрнул руку – пальцы свело судорогой. «Прочь!» - проступило багровыми буквами на листе.

- Мать моя колба… - пробормотал Гедимин, потирая ладонь. Судорога уже отошла, даже пальцы не заныли, но ощущение было очень запоминающимся. Красные буквы медленно таяли.

- Посмотри ещё раз, - Аэннари свернул листок, провёл пальцем по краю, снова прижал перстень. – Разверни его в броне, а потом открой брешь и коснись, чтобы печать тебя узнала.

«Лист папируса и кольцо…» - сармат покосился на дозиметр. «Точно не без ирренция, но на изучение эльфы не согласятся. Так, пробуем…»

Развёрнутый листок был чист. Гедимин сдвинул пластину брони, тронул «бумагу» - руку обдало прохладой. Фраза из «Песни» в долю секунды проступила на листе. Сармат мигнул, убрал руку – текст начал медленно таять.

- Удобно, - пробормотал Гедимин. – И не вдруг взломаешь…

- Чары ломаются чарами, - отозвался Аэннари, сворачивая листок с отпечатанным текстом