Погоня за судьбой - Ди

во что мне верить. — Голос мой дрогнул, сердце заполняла тоска и предвкушение одиночества. — Самое лучшее, что я могу сделать — это исчезнуть. Забиться в какой-нибудь угол, чтобы никто больше не видел и не слышал…

— Я знаю, — тихо сказала она. — Ты не ищешь спасения, но ищешь тишину… Где не будет его лица, да?

Софи схватила меня за руку и мягко, но настойчиво потянула в сторону коридора. Я не сопротивлялась и последовала за ней. Несколько торопливых шагов — и мы оказались в её каюте, а дверь бесшумно затворилась за спиной. Я могла бы остановиться. Одно слово, один шаг назад к моей каюте — и этот безумный поток прекратит движение, но… я молчала. Мне нужно было, чтобы кто-то другой стал той силой, что сметёт мою волю. Чтобы решение было не за мной. Чтобы хоть в чём-то перестать быть виноватой…

Я впервые оказалась в каюте Софи — и в последний раз. Я это знала — и не хотела знать.

Играла негромкая музыка. Гермостворка обзорного окна, обрамлённого лёгкими занавесками тёплых тонов, была поднята — сквозь ферропластик в крошечное помещение проникали и струились по стенам серебристые отсветы звёзд, смешиваясь со спокойным желтоватым огоньком настольной лампы на тумбочке. Мягкий, приглушённый свет выводил очертания огромного панно, висящего над идеально заправленной кроватью — величественный олень склонился над ручьём, а позади него в голубые небеса вздымались заснеженные горные пики.

У дальней стены возвышался стройный стеллаж, уставленный разнообразными статуэтками на магнитных основаниях — изящный силуэт девушки из розового стекла, деревянная фигурка медведя, корабельный штурвал, хрустальный колокольчик… На нижней полке небрежной кучкой была сложена небольшая стопка книг…

Блуждающий взгляд встретился с её внимательными карими глазами, и только сейчас я ощутила, как крепко она стискивает в ладонях мехапротез моей руки.

— Пойми же ты, мне просто нужно уйти, — выдавила я из себя. — Другого пути нет.

— В этом мире всё создано только для того, чтобы сломаться, — прошептала она, и ладони её сжались ещё крепче. — Но я хочу быть с тобой рядом. Я не могу дать тебе уйти…

Я пыталась понять, что всё это значит, и не могла. «Что ей нужно от меня? Почему она не хочет оставить меня в покое?!» Во мне вдруг вспыхнула бессильная злость на нас обеих. Я вырвала руку из её ладоней и отвернулась к стеклу — тут же в плечо под повязкой больно кольнуло.

— Ты хоть знаешь, с кем имеешь дело? — сдавленно спросила я. — Я — убийца.

От этого слова язык стал сухим и шершавым, как наждачная бумага, будто слово было отравленным. А я продолжала:

— У меня нет родных, нет друзей. Все они погибли, а одного из них я прикончила своими руками. — Я обернулась и подняла биотитановые ладони, сжав их в кулаки. — Вот этими! Знаешь, сколько на них крови? Целое море, бесконечный океан! Наверное, счёт идёт на сотни убитых и искалеченных — я давно уже сбилась… А ты… Твои друзья правы, когда рассказывают обо мне всякие ужасы, так что держись от меня подальше подобру-поздорову! Ясно тебе?!

— Они мне не друзья, и никогда ими не были! — воскликнула Софи и попыталась взять меня за плечо — я инстинктивно отшатнулась. — Это просто экипаж из чужих людей! И мне плевать, что в твоей жизни было раньше! Я не знаю, каково это — убить человека, я никогда этого не делала. Но точно знаю, что этими руками ты спасла мне жизнь… Я знаю тебя!

— Не обманывайся, ты совершенно меня не знаешь, — отмахнулась я и снова уставилась в космическую пустоту.

Тихо гудел двигатель, игравшая фоном ненавязчивая музыка теперь лилась отовсюду, постепенно заполняя изношенный, потрескавшийся сосуд утомлённого разума. Нежная скрипка, смиренная виолончель и робкая губная гармошка трогали душевные струны, вызывая эмоции, которых я всегда боялась и сторонилась.

Зазвучал дуэт мужского и женского голосов:

… И то, что было, набело

откроется потом,

Мой рок-н-ролл — это не цель

и даже не средство;

Не новое, а заново;

один и об одном,

Дорога — мой дом,

и для любви это не место…

Софи приблизилась, медленно, с опаской обняла меня за талию, и я вздрогнула. Не от прикосновения, нет — от того, что мне стало тепло. А тепло — это всегда начало конца, начало разложения. На своей шее я чувствовала её невесомое дыхание, словно её нежная душа выходила из лёгких и дарила мне своё ласковое… тепло.

… Прольются все слова как дождь,

и там, где ты меня не ждёшь,

Ночные ветры принесут тебе прохладу,

На наших лицах без ответа

лишь только отблески рассвета –

Того, где ты меня не ждёшь…

— Ты много раз спасала меня, поэтому не отвергай, пожалуйста, — едва слышно, почти шёпотом, сказала она. — Я в долгу у тебя, и сделаю всё, чтобы избавить тебя от кошмаров… Сделаю всё, что могу и не могу, чтобы помочь…

— Но я не хочу, чтобы ты была в долгу, — застонала я. — Я хочу, чтобы ты была, но ты же не будешь! Потому что я — не будущее. Я — это трещина, в которую ты сейчас заползаешь…

Она не сдавалась, руки её сжимали мою талию. «А мне не нужна помощь! Мне просто… нужно, чтобы меня кто-то держал, даже если это — не тот. Даже если это — неправильно, и я этого не хочу. Даже если это всё, что осталось. Но никто не должен находиться рядом — все вокруг меня обречены на смерть!»

Мне хотелось убежать, но не осталось сил, да и некуда мне было больше бежать…

— Я разделю все твои кошмары с тобой, — ласково проговорила София. — Но я не смогу сделать это без тебя.

«Я не хочу разделять, я хочу забыть! Но забыть не могу, поэтому разделяю с тобой. Вместо него. Вместо Марка…»

Развернув меня к себе, она мягко уложила мою механическую ладонь на своё бедро. Я прикрыла глаза и почти сдалась. Почти… Уже почти… Мелодия пропитывала всё моё естество, и я уже сама не замечала, как плавно скользила рядом в медленном подобии танца в такт движениям её тела…

… А дальше — это главное.

Похожа на тебя,

В долгом пути я заплету волосы лентой

И, неспособна на покой,

я знак подам тебе рукой,

Прощаясь с тобой, как будто с легендой…

Внутри что-то встрепенулось — нечто давно уже позабытое. В груди задрожала, забилась смесь безотчётного панического страха и обессиливающего возбуждения, покоряя меня, вырастая в новую безымянную эмоцию.