Сундук безумного кукольника - Нина Евгеньевна Ягольницер

– Вы, кажется, обещали разговор, а не полуторачасовой допрос! – прошипел он.

Сольден подняла одну бровь:

– Я не заметила никаких признаков нервного срыва от моих вопросов. А моя практика научила меня, что порой любого психа надо просто выслушать, плюнув на протокол. Кстати, этот случай – действительно полное безумие.

– "Безумие", – Клоди закатил глаза, драматически воздевая руки, – прекрасный диагноз, ваша честь!

– Сначала выслушайте, что я узнала, – нетерпеливо повела ладонью судья.

Двадцать минут спустя Клоди поворошил на макушке свой неизменный вихор и откашлялся.

– И все же, ваша честь, я против термина "безумие", – с растерянной сварливостью проговорил он.

– Кстати, о диагнозах, – Цербер Эмили никогда не позволяла сбивать ее с мысли, – что за болезнь, по-вашему, описал Шарп?

Клоди поморщился – он все еще был раздражен:

– С виду банальный грипп. Сейчас это сезонная болезнь, а когда-то был настоящий бич. Для истощенных и дурно питающихся людей, лишенных нормальной медицинской помощи, эпидемия гриппа может быть не менее фатальна, чем вспышка оспы или тифа.

Судья же сунула блокнот в кейс и кивнула:

– Мы непременно найдем более правильный термин. Мне пора, доктор. Прошу вас, следите за вашим подопечным. Между прочим, уже с первых минут нашего разговора он говорил почти совершенно понятно, хотя и до умиления старомодно. Так что я все еще не уверена, не прикидывается ли он. До встречи.

Клоди не успел ответить, а она уже удалялась по коридору, на ходу вынимая телефон. Лифт с гудением сомкнул двери, и психиатр отошел к окну, потирая переносицу, будто от внезапной головной боли.

Какая стерва… Адепт одного из самых странных, неточных и малоизученных миров, Клоди не выносил таких людей – сухих, прямолинейных и железно уверенных в своей правоте. Бедная Мэгги…

А судья уже шагала по парковке, провожаемая неприязненным взглядом Невидимки. Он видел, как она бросила кейс на заднее сидение, села в машину, все еще держа телефон в руке, хлопнула дверью. Но он уже не видел, как она набрала номер, настолько давно не набираемый, что его не сразу удалось найти в списке контактов. Оставалось надеяться, что номер не изменился…

Часть третья

Укус демона

Мэг уже неделю жила, будто мышь, запертая в коробку от печенья. Она дважды ходила в больницу, пытаясь прорваться к Гордону, к доктору Розену или к психиатру, но всегда недолюбливавшие ее медсестры после окончания практики мгновенно вычеркнули ее из своих рядов и относились к ней с нарочитым равнодушием, не пропуская дальше дежурной.

Клуб "Рыцари Вереска", хоть официально и не упраздненный, окончательно зачах: Рори нашел хорошую, хоть и выматывающую работу в порту, Элли собралась увезти мать к родственникам в Уэльс, шутника-Майка приняли в престижную школу где-то на севере… Несколько раз то один, то другой предлагали собраться, как в прежние времена, но все понимали, что встреча станет прощальной, и предпочитали остаться со своими воспоминаниями, так и не подводя под ними черту.

Вдобавок Мэг осталась дома одна: мать неожиданно уехала, по своему обыкновению, не предупредив, лишь оставив дочери кредитную карту и короткую сухую записку. К частым и внезапным материнским отлучкам Мэг давно была привычна, но огромная квартира стала пустой и тоскливой, любимая кофейная чашка Эмили сиротливо торчала на сушке для посуды, и Мэг очередной раз пожалела, что так и не уговорила мать завести кота.

Даже бабушка, всегда готовая потолковать по душам с обожаемой внучкой, уже четвертый месяц жила в Дорсете, где совместно с сестрой собиралась открыть вечерние музыкальные курсы.

Как ни странно, единственным утешением стала учеба. Близились выпускные экзамены, на электронную почту целыми косяками летели письма от преподавателей с бессчетными рекомендациями по написанию исследовательских работ, принтер задыхался, изрыгая все новые и новые учебные статьи и выдержки из монографий, и Мэг забывала о своих тревогах, утопая в пучине лекарской канцелярщины.

Эмили вернулась без предупреждения, точно также, как уезжала. Поздним вечером она просто вошла в квартиру, поставила у двери элегантный чемодан и деловито чмокнула в лоб вылетевшую навстречу Мэг. Сбросила плащ и прошагала на кухню, волоча чемодан за собой.

Мэг никогда не спрашивала мать, куда та ездит: обстоятельная Эмили сама рассказывала все, что считала нужным. Вот и сейчас, не дожидаясь вопросов, она протянула дочери огромную коробку шоколада и спокойно пояснила:

– Тебе привет от отца.

Мэгги, уже разрывавшая обертку, замерла:

– Ты ездила к папе?

Родители были разведены так давно, что она едва помнила их совместную жизнь, но меж бывшими супругами не было ни тени неприязни. Отец жил в Бристоле, и Мэг редко виделась с ним, хотя часто и подолгу говорила по телефону (по строгому уговору с матерью избегая лишь обстоятельств родительского развода). Бывший следователь, а ныне заместитель главы охранной фирмы Кларк Сольден обожал дочь, баловал ее совершенно непозволительным, по мнению Эмили, образом, и принимал в ее жизни самое активное участие, какое получалось на немалом расстоянии. Однако в последние два года, занятая своей священной войной за независимость, Мэгги отдалилась от отца и сейчас испытала запоздалую неловкость.

– А… ну… как у него дела?

Но Эмили невозмутимо включила кофеварку и продолжила рыться в чемодане:

– Как всегда. Вкалывает, как бессмертный, обожает дурацкие рубашки и готовит лучшие в мире оладьи.

– Так ты жила у него?

Мэг едва успела прикусить язык после этого идиотского вопроса, а Эмили пожала плечами:

– У меня были к нему неотложные дела, так какой смысл торчать в гостинице, если с Кларком только ночью и можно поговорить? В другое время его попросту нет дома.

Мэг молча сунула в рот конфету. С того самого тяжелого разговора о рыцаре без страха и упрека, мать так никогда и не обсуждала с ней их семейный разлад. Вот просто никогда, отчего-то разом темнея лицом от этого вопроса. А ведь при этом она ни разу не сказала об отце ни единого дурного слова и даже фамилию оставила прежнюю, хотя легко могла вернуть свое великолепное девичье "Фицкларенс"…

Мать уже налила себе кофе, рассеянно выудила из коробки шоколадку и раскрыла ноутбук, так и не сняв ботинки. Подняла глаза, и Мэг вдруг заметила, что они красны.

– Иди спать, Мэгги, – непривычно-мягко сказала Эмили, – поговорим завтра.

Мэг знала, что спорить без толку. Шагнула к матери и неловко поцеловала в щеку.

– Спокойной ночи, ма, – пробормотала она, выходя из кухни.

Утром, собираясь в колледж, Мэг уже не застала Эмили, лишь едва остывшая кофейная чашка стояла на столе.

***

Доктор Розен блаженствовал. Смена выдалась на редкость мирная, и сейчас, в обеденном перерыве, он мечтал