ЭнергоМорф V. Холпек Том II. Мёрзлый Фронтир. - Максим Балашов

— Слушай, Кожи, — начал он осторожно, отставляя наполовину съеденный бутерброд в сторону и пристально глядя в глаза своему собеседнику. — Мне вот один очень важный, если честно, вопрос не даёт покоя. Скажи, неужели абсолютно все, ну или почти все, разумные, кто появляется на планете, Холпек, попадают сюда точно так же, как и я? Не по своей воле, принудительно, в муках и страданиях? И если это так, то каким, скажи на милость, чудом они вообще выживают в нечеловеческих, запредельных условиях? Да это же абсолютный кошмар, хуже, чем в любом фильме ужасов, самое настоящее, жестокое, бесчеловечное испытание на физическую и моральную стойкость! Такого, клянусь, даже злейшему врагу не пожелаешь, — с глубочайшей, неподдельной горечью и обидой в голосе проговорил Крас.

Его речь звучала всё более напряжённо, взгляд потемнел, будто налился свинцом, от волнующих его, терзающих душу мрачных, тяжёлых мыслей.

— Пожалуй, на сей щекотливый, полный глубокого смысла вопрос отвечу я, — неожиданно раздался густой, раскатистый бас из-за спины Краса, отчего тот даже вздрогнул от неожиданности.

Крас круто обернулся и увидел Марика, материализовавшегося самым загадочным образом, словно из воздуха, прямо из темноты, будто всё это время стоял там, невидимый, и внимательно слушал их беседу. Бармен, ничуть не смущаясь, уверенно, хозяйским жестом присел за их импровизированный, скромный столик, не спрашивая разрешения, и, с видимым аппетитом, тут же приступил к обильному, уже почти остывшему завтраку, накладывая себе на тарелку самые лакомые куски.

— Дело в том, дорогой мой неопытный Хан, что ты у нас, знаешь ли, мальчик особенный, — он хитро, с каким-то скрытым смыслом подмигнул Сергею. — И почти всё, что с тобой случается, выходит далеко, далеко за пределы привычного, устоявшегося бытия простых смертных каторжников. Как правило, на нашей планете Холпек все заключённые-шахтёры распределяются строго по уровням, в зависимости от тяжести и степени их прегрешений. Самых злостных, опасных и неисправимых преступников, каких свет не видывал, отправляют, как ты уже, наверное, догадался, на самые нижние, страшные и жуткие уровни. А те, чьи проступки менее тяжки, оказываются наверху, поближе к более-менее сносной жизни. И запомни это.

Марик раскурил свою старую, видавшую виды трубку, выпустил в спёртый воздух пещеры густое, ароматное облако табачного дыма, и вокруг него мгновенно разлилась аура тепла и домашнего, почти забытого уюта.

— Чем глубже, Хан, твоё место пожизненного заключения, тем больше смертельных опасностей поджидает тебя там, за каждым углом. Но, знаешь, есть у дьявольского правила и своя, обратная сторона медали. Именно внизу, в этих кошмарных, кишащих монстрами глубинах, добывают настоящие сокровища Холпека. Там, на дне, можно найти палладий, осмий, легендарный мифройд, драгоценный берит, магнетит, таинственный эллериум и ещё целый сонм, целую обойму крайне редких и бесценных минералов и металлов, о существовании которых ты даже не подозреваешь. Истинных богатств жестокого, но щедрого мира.

Глаза Марика возбуждённо, почти фанатично заискрились, когда он говорил об этих несметных сокровищах, дремлющих в каменной утробе планеты.

— Верхние же уровни Холпека, — продолжил он, понижая голос, — это, если можно так выразиться, основа, фундамент всей внутренней экономики мира-тюрьмы. Слышишь, Хан? В отличие от редчайших ресурсов, что добываются в глубинах и идут на экспорт, на продажу в другие, высшие миры, золото и серебро, извлекаемые нами здесь, в относительной безопасности, остаются на Холпеке. Понимаешь? Именно из них, из этого благородного металла, чеканятся наши монеты, становясь основой всей нашей денежной системы. А ещё, почти на самой поверхности, — он таинственно понизил голос, — мы, избранные, добываем алмазы. Те самые, что идут на изготовление бесценных энергососудов. И драгоценных камней здесь, поверь мне на слово, — он игриво подмигнул, — просто невероятное, астрономическое количество, которое трудно даже вообразить.

Бармен наконец перевёл дух, отпил глоток чая и продолжил, уже не отвлекаясь на посторонние темы:

— А теперь, Хан, давай перейдём непосредственно к тебе. Мне, должен заметить, прекрасно известны все до мельчайших, мерзких деталей твоего внезапного, драматичного появления на Холпеке. На первый взгляд, всё выглядит жутко запутанным, почти мистическим, но на самом деле, если разобраться… вполне себе легко и логично объяснимо.

Он пожевал губу, собираясь с мыслями.

— Видишь ли, каждое доступное место, где потенциально могут нелегально возникнуть из пустоты новые каторжники, находится под чутким, неусыпным контролем. И, поверь мне на слово, если бы ты, Крас, возник в любом из этих официальных мест, тебя бы мгновенно, в ту же секунду, повязали и, не задавая лишних вопросов, препроводили прямиком в застенки, в мрачные казематы «Праведного круга». Ты даже пикнуть бы не успел. Именно по этой простой, прозаической причине тебя, такого ценного, аккуратно, тайно засунули в тело несчастного выкидыша, у которого не было никаких шансов на выживание. Вот так, Хан, всё просто и цинично и произошло.

Он закончил свой долгий, обстоятельный рассказ и вопросительно уставился на внимательно слушавшего Краса.

— Очень интересно, но ничего не понятно… — Крас замялся, пытаясь сформулировать мучивший его вопрос. — Ты, Марик, уже пару раз в наших беседах вскользь упоминал про каких-то «выкидышей». Я тогда не придал большого значения, думал, просто местное ругательство. Но сейчас, судя по твоим словам, это что-то вроде сумасшедших, каких-то безумцев, от которых все шарахаются? — он вопросительно уставился на бармена.

— Не совсем так, Хан, не совсем, — Марик снова улыбнулся своей загадочной, немного снисходительной улыбкой. — И сейчас я, наконец, попробую всё тебе хорошенько, популярно разъяснить, не торопясь. Итак, запоминай: «выкидыши» — это довольно специфическое, уникальное явление нашего мира, напрямую связанное с принципами работы тех самых копиров.

Он ловко, умелыми пальцами перевернул на гриле новую порцию сосисок и продолжил:

— Копиры, мой молодой друг, существуют в природе в разных модификациях, с разными характеристиками. Базовые, примитивные модели, которые здесь, на Холпеке, встречаются повсеместно, чаще всего, воссоздают физическую форму умершего человека в точности, какой она была в момент его смерти. Но есть у них один огромный, критический недостаток. Они, понимаешь, не сохраняют, не переносят в новое тело обладания теми навыками, умениями и знаниями, которые были получены усопшим уже после его прибытия на Холпек. Это значит, что если кто-то, кто прожил здесь двадцать лет и стал крутым воином, умирает, то его новый, свежеиспечённый разум возрождается в теле с тем базовым, жалким набором способностей и характеристик, с