ЭнергоМорф V. Холпек Том II. Мёрзлый Фронтир. - Максим Балашов

которыми он впервые, много лет назад, прибыл сюда, со своей планеты. При этом его физическое тело, как ни парадоксально, становится ещё старше, чем было до смерти. Весь мучительный процесс, восстановления невыносимо долог и сопряжён с чудовищной, нечеловеческой болью. Могу тебя заверить, что это далеко не лучший вариант для твоего будущего возрождения.

Марик вздохнул и продолжил:

— Второй тип копиров, более продвинутая, совершенная технология, — судя по всему, бармен и в этой, сугубо технической области разбирался прекрасно. — Они, умные машины, возвращают человека в мир живых в точности таким, каким он был в самый последний миг своей смерти. Со всеми его шрамами, мозолями, морщинами. И при этом, что самое главное, сохраняют все накопленные им за долгую жизнь навыки, умения и знания, добытые непосильным трудом и кровью, включая те, что были получены на Холпеке. Такие совершенные устройства крайне редки и, как правило, находятся под неусыпным, ревностным контролем самых могущественных и влиятельных, богатых личностей мрачного мира, которые ни с кем не хотят делиться своим достоянием.

Марик театрально замолчал, смакуя момент, и, раскурив погасшую было трубку, продолжил:

— Ну, и наконец, третий, высший тип копиров, вершина инженерной мысли Холпека, истинное, непостижимое чудо технологии, которое простые смертные могут увидеть разве что в своих самых смелых снах. Уникальные аппараты способны не только мгновенно восстановить тебя в первозданном, юном виде, но и исцелить практически любые, самые тяжёлые раны, исправить уродства и увечья, а порой, при правильной, виртуозной настройке, даже вернуть утраченную молодость и былую силу, обмануть саму старость. И, разумеется, они сохраняют все твои приобретённые умения и знания без потерь. Единственное, что от тебя требуется: вовремя, не реже раза в год, обновлять свою ментальную связь с таким чудо-копиром.

Марик покачал головой.

— Эксклюзивность, уникальность редчайших устройств настолько велика, что они, к сожалению, доступны лишь избранным, единицам из единиц, самым сливкам местного общества. Они находятся под круглосуточной, усиленной охраной в самых защищённых, секретных недрах Холпека. Кстати, наши знакомые, братья Крог и Дрог, имеют в своей подземной мастерской именно такой, уникальный экземпляр. Ещё несколько редких чудес техники, по слухам, разбросаны по всей планете, — заключил он, прежде чем Крас, не выдержав потока информации, вновь нетерпеливо не вмешался в разговор, желая уточнить детали.

— Ничего себе, «коротко и ясно»! — проворчал Сергей с нескрываемой, едкой иронией, возмущённо жестикулируя руками. — Я пока, за весь твой долгий, утомительный монолог, даже слово «выкидыш» ни разу не услышал, хотя ты обещал объяснить именно про них!

— Ну вот, ты опять, юноша, меня перебил, — Марик шутливо, но с лёгкой угрозой погрозил ему пальцем. — В следующий раз, если это повторится, я действительно прибегну к старинному, испытанному методу наказания для нерадивых учеников — достану свою любимую, старую палку, и ты у меня, голубчик, получишь ею по башке… Короче, слушай дальше внимательно. Я уже почти вплотную подошёл к самой сути твоего вопроса, не отвлекай меня по пустякам. Так вот, в чём дело. Не все разумные существа, к сожалению, способны безболезненно восстановиться в первозданном, боеспособном состоянии аккурат после смерти. Со временем, проходя через бесчисленные циклы болезненного, мучительного копирования и ежедневную, каторжную работу в пыльных, опасных шахтах, они неизбежно сталкиваются с неустранимым старением и физическим износом своего организма. И когда этот критический порог перейдён, никакой, даже самый совершенный копир уже не поможет. Их продуктивная, полноценная работа по добыче полезных ископаемых становится попросту невозможной.

Марик вздохнул.

— Им, таким жалким, никому не нужным отбросам общества, остаётся либо, если есть деньги, обращаться за невероятно дорогостоящими услугами могущественных целителей и магов, либо рискнуть и попытаться возродиться на одном из элитных, закрытых копиров, что, как ты уже, наверное, понял, в глубинах Холпека практически невозможно. Билет туда стоит целое состояние. И тогда они, эти несчастные, отчаявшиеся люди, скрепя сердце, идут в выкидыши.

— А-ха-ха! — не выдержал тут Кожи, согнувшись пополам от хохота. — Марик, старый ты балагур, рассказчик из тебя сегодня, прямо скажем, так себе, никудышный! Ты за весь свой долгий, нудный базар так ни слова, по сути, и не сказал про самих выкидышей, про их жуткую судьбу! Я, честно говоря, и то лучше и понятнее, чем ты, простыми словами на пальцах объяснил бы!

— Да вашу мать, дайте же мне, наконец, дорассказать! — рявкнул Марик, начиная по-настоящему злиться от бесконечных перебиваний и нетерпения своих молодых, неопытных спутников. Его голос эхом разнёсся по ледяному гроту, заставив на мгновение даже огонь в печке испуганно моргнуть. — В общем, слушайте сюда, непоседы, и постарайтесь не перебивать больше, ибо я теряю нить повествования.

Он глубоко, шумно вздохнул, успокаиваясь, и продолжил, уже более ровным, но всё ещё твёрдым тоном:

— Чтобы, значит, обрести вожделенную молодость за бесценок, беднейший, отчаявшийся слой населения Холпека идёт на добровольное, но чудовищное жертвоприношение. Они сначала навсегда, бесповоротно отказываются от связи со своим, пусть даже и примитивным, копиром. А затем их, уже физически немощных и обречённых, убивают где-нибудь близко к поверхности, в тех проклятых местах, где расположено множество древних и самых совершенных, до сих пор работающих копиров, созданных в ту далёкую, легендарную эпоху, когда на планете ещё царило тепло, и было относительно безопасно. Понимаете, о чём я?

Марик выдержал театральную паузу, обводя взглядом своих слушателей.

— Самый ближайший, самый сильный и свободный поверхностный копир мгновенно захватывает умирающую душу и, руководствуясь древними, незыблемыми алгоритмами, возрождает несчастного старика в новом, юном, полном сил теле, таком же, в каком он когда-то впервые и прибыл на проклятый Холпек. Но вот, засада, друзья мои! И засада эта смертельна. Всё это волшебство, всё это «чудо» возрождения происходит при крайне низких, абсолютно смертельных для жизни температурах, которые царят на поверхности. Понимаете? Разумное существо, едва успев открыть глаза в своём новом, юном, беззащитном теле, мгновенно, в ту же секунду, погибает от лютого, всепроникающего холода. И такой мучительный, бесконечный цикл смерти, мук и нового возрождения может повторяться до бесконечности, доводя разум до полного помутнения.

Бармен помолчал, давая возможность своим словам как следует впитаться в сознание.

— Потом, когда локальная система перегрузки, наконец, осознаёт чудовищную аномалию, она перенаправляет блуждающую душу на другой, соседний поверхностный копир. И начинается та же самая, леденящая душу процедура с самого начала. Представьте себе, Хан, каково это — бесконечно, снова и снова, умирать в страшных муках от лютого холода и воскресать лишь для того, чтобы повторить этот