ЭнергоМорф V. Холпек Том II. Мёрзлый Фронтир. - Максим Балашов

Световой день, такой короткий в этих широтах, пролетел довольно быстро и незаметно за бесконечным, монотонным, выматывающим ходьбой. Когда густая, непроглядная тьма вновь начала стремительно опускаться на ледяные, безжизненные просторы, Марик, посовещавшись с Кожи, рассудил, что пора искать подходящее место для безопасного ночного отдыха, чтобы набраться сил перед следующим, не менее трудным переходом.

Вскоре они нашли узкий, едва заметный проход в самое сердце величественной, мрачной скалы, одиноко возвышавшейся над замёрзшей равниной, словно древний, седой страж, забывший, что он охраняет уже много тысяч лет. Осторожно, ступая очень медленно, чтобы не оступиться, спустившись по пологому, каменистому склону, вся их маленькая группа нашла достаточно просторный, уютный грот, который мог предложить им надёжное укрытие от ночных, лютых морозов и неизбежных, пронизывающих сквозняков, которые гуляли по всем щелям.

Марик, с присущей ему деловитостью, тут же достал из своего бездонного, волшебного кармана драгоценную мини-буржуйку, которая, как только он её включил, мгновенно, словно по волшебству, наполнила всё пространство ледяной пещеры спасительным, живительным теплом, рассеивая холод и непроглядную тьму по самым дальним, укромным уголкам, отступавшим с явной неохотой.

Затем он оперативно активировал защитный, мерцающий барьер, создав вокруг них невидимую, но абсолютно надёжную стену, которая отныне скрывала их присутствие от любопытных, незваных гостей и надёжно сохраняла внутри грота столь драгоценное, приятное тепло, не выпуская его наружу ни на миг.

Кожи, как настоящий профессионал своего дела, снова принялся виртуозно колдовать на своей походной, миниатюрной кухне. Он сосредоточенно, с видимым удовольствием, извлекал из глубин пространственного кармана свежие, ароматные фрукты и овощи, собранные, по его словам, в самых разных, отдалённых уголках Холпека, а так же аккуратно нарезанные, заботливо упакованные куски отборного мяса, хрустящий, только что испечённый хлеб, баночки с пряностями и специями.

Вскоре тесный, но такой спасительный грот наполнился умопомрачительными, дразнящими ароматами готовящегося сытного ужина, обещавшего не только насытить их изголодавшиеся, усталые от долгого, изнурительного пути тела, но и подарить минуты блаженного покоя и душевного равновесия перед новыми, ещё более трудными испытаниями, которые, несомненно, ждали их впереди.

Так, в глубине земли, под надёжной защитой древних каменных сводов и мерцающего энергетического купола, маленький отряд готовился провести ещё одну долгую, холодную ночь в своём бесконечном, изнурительном путешествии по ледяной пустыне Холпека. Они наслаждались краткими, драгоценными минутами покоя и простыми, почти домашними радостями, которые дарила им эта суровая, негостеприимная, но в то же время по-своему величественная и завораживающая планета.

— Хан, есть один серьёзный разговор, — неожиданно обратился Марик к Красу, откладывая в сторону свою неизменную трубку. — Можно тебя на пару минут, для приватной беседы?

— Конечно, я весь внимание, — откликнулся Сергей, с аппетитом дожёвывая большой, сочный кусок ароматного, дымящегося стейка. Его голос, после тяжёлого, полного опасностей дня, был наполнен непривычным теплом и даже некоторой расслабленностью. — Если честно, признаюсь тебе по секрету, я даже немного соскучился по нашим долгим, задушевным разговорам. Понимаешь, весь день, с самого утра и до сего момента, вокруг нас была только оглушительная, давящая на психику, звенящая тишина. Ни звука, ни шороха. Только мерный, убаюкивающий шорох наших же шагов по скрипучему, ледяному покрывалу, да едва слышное шуршание миллионов ледяных кристаллов, которые, словно в бесконечном, завораживающем танце, кружились в морозном, неподвижном воздухе. Так о чём ты хотел поговорить? — с неподдельным, живым любопытством спросил Крас, вытирая жирные губы тыльной стороной ладони.

— Да нет, собственно, ничего сверхъестественного, — начал Марик, но в его голосе, несмотря на внешнее спокойствие, слышалось явное, гнетущее беспокойство, которое он, видимо, пытался скрыть. — Скорее, так, общее положение дел, картина маслом, так сказать, складывается… Короче, Хан, должен тебя огорчить, но наша с тобой маленькая, полная приключений экспедиция, судя по всему, затягивается на неопределённый, долгий срок, и это, признаться, вызывает в моей старой душе неподдельную тревогу.

Он замолчал на секунду, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, и продолжил:

— Но, к нашему общему счастью, запасов провизии, воды и, самое главное, энергии, заботливо припрятанных в моих бездонных котомках, нам, я надеюсь, хватит, по самым скромным подсчётам, как минимум на полгода безбедного существования. А если мы будем периодически успешно охотиться на этих проклятых, живучих белых медведей и пополнять свои запасы их мясом и шкурами, то, пожалуй, сможем протянуть и пару лет, не испытывая особой нужды.

Марик тяжело вздохнул и, закинув ногу на ногу, уставился в мерцающий, причудливый полумрак пещеры, словно пытался разглядеть в нём контуры туманного, непредсказуемого будущего, которое маячило где-то там, впереди.

— Очень надеюсь, что наши боевые товарищи, оставшиеся в «Двух шахтёрах», под умелым, железным руководством Паль, смогут удержать фронт и все насиженные позиции без нас. И, дай бог, не сожгут, по своей глупости, моё любимое заведение дотла за это время, — он невесело усмехнулся своим мыслям. — Да нет, Паль, она баба прожжённая, стреляная, себе на уме. Справится, несомненно, справится. Там, я думаю, всё будет тип-топ, не о чем беспокоиться.

Он откашлялся и вернулся к главной теме:

— Так, вот о чём я, собственно. «Круг», сам понимаешь, от нас так просто, по-хорошему, не отстанет. Им позарез нужно любой ценой заполучить твою буйную голову. Они, не жалея золота и ресурсов, наймут лучших, самых опытных ищеек и охотников за головами во всём Холпеке. И грозные псы будут неумолимо, как по начертанной линии, двигаться по нашим едва заметным следам, пока не настигнут нас. Поэтому, Хан, мы должны пробраться как можно дальше, в самые глухие, негостеприимные дебри, в самую сокровенную глубину «Мёрзлого фронтира». Туда, где ртутный столбик термометра, если верить легендам, в своём отчаянном падении опускается к немыслимой, космической отметке в минус сто тридцать градусов.

Он говорил решительно, жёстко, но в его низком, раскатистом голосе всё же явственно слышалась глубинная, почти отцовская тревога за судьбу своего неопытного, но такого перспективного подопечного и за весь отряд в целом.

— В эти неприветливые, дикие, забытые богами просторы, согласись, далеко не каждый сумасшедший полезет, рискуя своей бесценной шкурой. Там каждый новый шаг — это смертельное испытание на прочность, а каждый судорожный, хриплый вдох — это отчаянная, неравная борьба за свою жизнь, в которой победитель получает… ну, просто ещё один шанс выжить.

Марик на мгновение приостановил свою пламенную, вдохновенную речь, затем медленно, пристально, с глубокой, почти философской задумчивостью в своих усталых, мудрых глазах, взглянул в сторону Краса и продолжил, чуть понизив