Прыгать с платформы запрещается - Татьяна Владимировна Солодкова

Этой «милой» Женя стерпеть уже не смогла. Она шагнула вперед, потревожив клубящееся вокруг белое марево, и воинственно сжала ладони в кулаки.

— Где мой сын? — потребовала гневно. — Что вы сделали с моей семьей⁈

Старуха не испугалась и не отступила — даже не шевельнулась. Она все так же улыбалась, а подол ее сарафана покачивался на ветру, утопая то ли в облаке, то ли в тумане.

— Твоего сына я не трогала, — произнесла все так же спокойно. — Он в безопасности, там, где и должен быть. Я не играю в игры с детьми. Дети — это святое. Они не должны страдать из-за долгов своих родителей. Я взяла лишь его образ. Для тебя.

— О господи…

Женя прижала ладонь ко лбу и отступила сама, попятилась. Сказать, что что-то стало понятнее, было бы сильным преувеличением. Однако она испытала колоссальное облегчение — поверила старухе сразу: Егор жив, он в безопасности, это самое главное.

Наблюдая за ней с интересом, ведьма склонила голову к плечу.

— Ты ведь уже поняла, что все вокруг было ненастоящим. Электричка, платформа, дорога, лес, деревня, местные жители. Я создала их образы по памяти, дальше процессом руководила ты.

Женя нахмурилась, все еще не в силах постичь замысел мертвой родственницы.

— А Илья? А Стеша? Они ведь не образы из вашей памяти. Они узнавали меня всякий раз.

— Они — настоящие, — охотно кивнула ведьма. — Муж выбрал тебя сам — значит, принял решение разделить с тобой любую долю. Собака — это больше чем друг, это часть твоей жизни и судьбы. Они оба готовы быть с тобой до конца, идти с тобой по жизни, любить и оберегать тебя. Вы неразделимы.

— А Егор?

Уголок губ старой ведьмы снова пополз вверх.

— А Егор тебя не выбирал. Дети приходят в нашу жизнь, чтобы однажды покинуть ее и идти своим путем. Наша задача — помочь им в этом. И повторюсь: я не играю с детьми. Егор не должен страдать из-за твоих ошибок.

— А я должна⁈ — в сердцах выпалила Женя.

Ложкина покачала головой.

— А ты должна была кое-что понять и пересмотреть в своей жизни. Будем считать, что это мой тебе прощальный подарок, преемница…

Они сидели на диване из облаков. Или, возможно, это был облачный валун — Женя не больно-то разбиралась, на чем можно сидеть в ненастоящем мире. Просто в какой-то момент Глафира Гавриловна взмахнула рукой, и белая взвесь сгустилась, образовав нечто пригодное для сиденья, где они и устроились вдвоем.

Теперь старая ведьма говорила, а Женя играла облаками: опускала руку в клубящуюся белизну у своих ног, набирала полную ладонь, взвешивала невесомое, а затем отпускала — и так раз за разом.

— Люди в деревне нуждаются в помощи, — рассказывала Глафира Гавриловна. — Они разные: хорошие и не очень, добрые и те, кому еще предстоит получить от жизни уроки. Но им нужна помощь. Земля здесь истощена, отсюда ушла удача.

— С вашей смертью? — уточнила Женя, снова набрав полную горсть белого ничто.

— С моей старостью и слабостью сперва. Затем с моей смертью окончательно.

— Но я не хочу быть ведьмой!

Ложкина улыбнулась и лукаво покосилась в ее сторону.

Женя полагала, что услышит что-то вроде: «А кто тебя спрашивает?» Однако Глафира Гавриловна сказала другое:

— Времена ведьм прошли. Мир изменился, больше не нужно называться громкими словами. Достаточно просто быть. От тебя ничего не требуется. Одно твое присутствие даст этим людям и этому месту жизнь. Удача вернется.

Женя хмыкнула, в очередной раз выпустив туман из рук, и тут же набрала снова.

— И для этого я должна бросить свою жизнь в городе? Взять семью и переехать сюда? Уж простите, но я не готова забирать ребенка из мира, где он сможет учиться и развиваться, получить образование.

Ложкина хитро прищурилась.

— А если он не захочет получать образование, а решит пойти в вольные художники?

«Как это не захочет? Еще чего!» — заявила бы Женя сорок кругов назад. Та Женя, которая забыла свои старые мечты. Сегодняшняя Женя не торопилась с ответом.

— Я надеюсь, мы сможем найти баланс, — сказала она, помедлив. — Образование бывает разным. Но я точно не буду на него давить и позволю выбрать свой путь.

Старая ведьма улыбнулась.

— Я рада, что была тебе полезна.

— Это было очень жестоко, — заметила Женя.

— Зато действенно. — Что ж, не поспоришь. — А что касается «бросить все и переехать сюда» — только если ты этого захочешь. — Женя моргнула от удивления и выпустила белый сгусток из рук, он упал вниз и тут же смешался с остальным туманом. — Ну что ты на меня так смотришь? Насилие — не путь. Путь — это любовь. Сперва ты пришла в деревню с одним желанием: скорее навариться на продаже дома и сбежать из этой глуши и от этих дремучих людей подальше. Потом ты захотела им помочь и испытывала искреннюю радость, если получалось. Разве это не здорово?

— Здорово… — протянула Женя, вспомнив, как в один из кругов злющий Яшка, проснувшись, швырнул в нее трехлитровой стеклянной банкой. Она еле успела отскочить в сторону.

— Достаточно приезжать сюда раз в полгода, — продолжила старая ведьма. Осознанно или нет, но она повторила за Женей: тоже набрала в руку белой «ваты», покатала на ладони. — Побыть тут неделю, две — если получится. Искренне, с любовью. Земля успеет напиться твоей силой.

Женя нахмурилась.

— То есть никакой передачи дара не будет?

Улыбка старой ведьмы вновь стала снисходительной.

— Нельзя передать то, что и так есть в тебе. Чтобы помочь кому-то, надо искренне этого хотеть. Чтобы что-то изменить — надо начать с себя. Запомни