Прыгать с платформы запрещается - Татьяна Владимировна Солодкова

— Я запомню, — серьезно кивнула Женя.

Глафира Гавриловна тепло ей улыбнулась, и ее образ начал таять, пока вовсе не смешался с туманом.

А Женя глубоко вздохнула… и очнулась.

Глава 21

«Уважаемые пассажиры! Поезд прибывает на станцию „Нижние Ложкари“. Будьте внимательны, не забывайте свои вещи в вагоне. При открытии дверей не выходите на платформу до полной остановки состава», — сообщили из громкоговорителя. И Женя резко распахнула глаза.

— А-ах!

Не просто проснулась, а словно вынырнула из глубины под толщей воды, рывком, стремительно, задыхаясь и хватая ртом воздух.

В бесцветный и безмолвный мир вернулись краски и звуки. Электричка, люди, гомон голосов… Реальность!

Окончательно приходя в себя, Женя дернулась, вздрогнула всем телом. Бутылочка воды, лежащая у нее на коленях, свалилась на пол и покатилась под сиденье.

— Мам, я подниму! — тут же сорвался с места Егор и полез под скамью.

Дремавшая до этого на полу Стеша, конечно же, тоже немедленно вскочила и полезла помогать маленькому хозяину.

— Сон, — ошалело прошептала Женя, проведя ладонью по лицу, — я спала…

— Что? — Илья, сидящий напротив нее, не расслышал, нахмурился.

Женя не успела ответить: Егорка уже выбрался из-под скамьи с добычей в руках и, довольно сияя голубыми, совсем как у отца, глазами, протянул ей бутылку.

Стеша, словно говоря: «И я, и я в этом принимала участие», — ткнулась мокрым носом ей в ногу, оставив на светлой джинсовой ткани влажный след.

А Женя вдруг расплылась в широченной улыбке и сгребла своего мальчика в объятия.

— Спасибо! Спасибо, солнышко. — Прижала к груди крепко-крепло, вдохнула родной запах.

Егор засмеялся. Стеша, позавидовав, что кто-то обнимается без нее, запрыгала вокруг, завиляв всей своей задней частью, и даже гавкнула.

— О боже! — мученически закатила глаза тучная женщина в широкополой соломенной шляпе, едущая через проход от них. — Неужели нельзя потише? Зачем так шуметь?

Прежняя Женя испытала бы неловкость, извинилась бы и отчитала сразу всех: и сына, и собаку, и мужа заодно — пусть помогает поддерживать порядок. Или бы холодно проигнорировала незнакомку, вмешивающуюся в чужое дело. Но потом непременно высказала бы своим — разве что не при посторонних.

Сегодняшняя Женя повернулась к женщине и, не выпуская Егорку из рук, широко улыбнулась недовольной.

— Не беспокойтесь, мы уже выходим. — А потом поставила сына на пол, встала с сиденья, повесила сумку на плечо и протянула Егору ладонь, за которую он тут же с готовностью ухватился. Илья взял свою сумку и поводок Стеши. — Хорошего вам дня! — искренне пожелала Женя женщине, проходя мимо нее и все так же широко улыбаясь.

Незнакомка в шляпе, и так опешившая от первой Жениной реакции, теперь растерялась еще больше.

— Спасибо. И вам, — пробормотала она, смутившись.

— Злая какая, — сказал Егор, когда они уже оказались в тамбуре.

— Может, не злая, а просто устала, — улыбнулась ему Женя.

Сын вскинул к ней широко распахнутые глаза, прищурился, вглядываясь в ее лицо и словно ища подвох.

Женя улыбнулась шире и подмигнула.

Они вышли на станции. В лицо пахнул теплый ветер с запахом травы и пыли. Электричка, дав предупредительный сигнал, покатилась дальше.

— Приехали! — объявил Илья, ставя сынишку на платформу (для безопасности он вынес его из выгона на руках), и протянул раскрытую ладонь, чтобы забрать у Жени Стешин поводок.

Женя не глядя протянула руку. Сама она смотрела на платформу — знакомую ей каждой трещинкой, каждой неровностью. Совершенно такую же, как в ее… сне?

Она вздрогнула от громкого звука, вырываясь из раздумий. Это Егорка забрал у отца поводок, и они с рыжей подругой весело понеслись по пустой платформе. Стеша громко гавкала, делая вид, что пытается укусить ребенка за пятки, а тот хохотал и бежал быстрее.

— Жень, смотри, — окликнул ее Илья, и она повернулась в ту сторону, куда он указывал.

На невысокой сетчатой ограде вдоль платформы за ручку-трость висел кем-то забытый ярко-желтый зонтик.

— Ты помнишь его⁈ — Женя вскинула на мужа, должно быть, совершенно безумные глаза.

Тот пожал плечом.

— Забудешь такой. Им же все Ложкари по очереди пользовались… — Он не договорил, побледнел. — Вот черт. Это был не сон!

— Что ты помнишь? — Женя инстинктивно подалась вперед, жадно заглядывая ему в лицо.

Илья нахмурился, потер привычным жестом морщинку между бровей, вспоминая.

— Я жил как Спящая царевна, а ты приходила ко мне и будила. Раз за разом. А Егор…

— Был ненастоящим, — всхлипнула Женя, поддавшись чувствам, шагнула вперед и крепко обняла любимого мужа. — Спасибо тебе, что был со мной.

— Я думал, что просто задремал по дороге, — признался Илья, крепко обнимая ее в ответ.

— Не просто, — ответила Женя. — Совсем не просто.

Егор со Стешей ждали их в конце платформы, оба приплясывая от нетерпения. А по раскрошившимся ступенькам с торчащими в разные стороны «усами» арматуры поднимался мужчина в бежевых брюках со стрелками и в классической рубашке с галстуком — этакий деловой летний стиль, без пиджака.

— Евгения Анатольевна? — уточнил он.

Женя прищурилась, вглядываясь в незнакомца. Лет пятидесяти, с залысинами, нос немного картошкой, круглое улыбчивое лицо, очки. Нет, они совершенно точно не встречались раньше.

— Федотов Иван Федорович, — представился мужчина, протянув руку. Сперва Жене, потом Илье. — Можно просто Иван.

— Тогда тоже просто Евгения, — с облегчением улыбнулась Женя.

Она ведь забыла. Это в фальшивой реальности ей не пришло в голову договориться с нотариусом о встрече на станции. А в настоящей все было мудро