Агент Их Величеств, часть четвёртая - Александр Н. Александров

Артур косо взглянул на Эмеральда Нота, но капитан только пожал плечами.

Старый колдун не торопился. Он осмотрелся по сторонам в поисках стульев, и, не найдя ни одного, лёгким взмахом руки сотворил из воздуха пару шикарных кресел с высокими спинками, в которые они с Фигаро и уселись. Следователь при этом подумал, что отсутствие мест для сидения в кабинете тоже могло быть своего рода жестом со стороны капитана, но тот тоже не сидел, а стоял, прислонившись к одному из стеллажей.

Брови Пьеро Альваро дёрнулись; он улыбнулся и коротко кивнул.

– На Чернополыни, – голос Пьероо зазвучал неожиданно мягко и интеллигентно, – есть традиция: при обсуждении важных вопросов сидят только криминальные авторитеты. Остальные, как вы понимаете, стоят. Но это касается только воровских сходок, так что, Нот, ты мог бы озаботиться и притащить пару стульев.

Пьеро достал из кармана очки и, нацепив их на нос, принялся внимательно рассматривать «торговых агентов». Фигаро подумал, что он впервые в жизни видит очки с такими толстыми линзами; стёкла до такой степени увеличивали зрачки Альваро, что те казались странными рыбами, плавающими в запотевших аквариумах-шарах.

– Колдуны, значит. Уважаю. – Пьеро качнул подбородком и поджал губы.– Сам-то я так, чародей. Тот случай, когда мелкий талант полностью закрывает дорогу к талантам по-настоящему крупным. Но я не в обиде; некоторым не достаётся и этого... Что ж, у колдунов больше шансов наладить поставки этих чёртовых крабов, признаю. Но я всё равно почти ничего не знаю о предмете вашего интереса, господа. Да, каторжники, действительно, участвуют в добыче упомянутого деликатеса, вот только организовывают походы за ним рыбацкие артели.

– ...которым капитан Нот предлагает помощь заключённых за процент от барыша. – Мерлин улыбнулся краешками губ.

– Правильно.– Пьеро благодушно кивнул. – Но заключённые не в обиде. Они делают это за весомые привилегии, так что здесь у нас к капитану претензий нет, тем более, что участие в таких походах полностью добровольное. Братва за этим следит строго, ну а Нот тоже не дурак.

– Скажите, пожалуйста, – Фигаро поёрзал в кресле (его брюки нещадно скользили по наколдованному Артуром бархату), – а бывший начальник сектора тоже привлекал заключённых к подобным... м-м-м... мероприятиям?

– Арамис Хонти? – Пьеро поднял бровь. – Тот, который помер? Нет, за ним такого не замечалось. Однако...

– Стоп.

Следователь даже дёрнулся от неожиданности, настолько внезапной была реакция Эмеральда Нота. Молчавший до сих пор капитан резко оттолкнулся от стены и поднял ладонь.

– Стоп. Довольно. Пьеро, на этот вопрос можешь не отвечать.

Лицо Нота было напряжено; на скулах играли желваки. Капитан был явно чем-то раздражён.

– Извините, господа, но внутренние расследования– не то, что стоит здесь обсуждать. Тем более, когда речь идёт об открытых делах. Я не уполномочен...

Артур-Зигфрид поднял руку, и, не глядя на капитана, щёлкнул пальцами.

Эмеральд Нот застыл.

Не просто остановился, а именно застыл совершенно неподвижно, точно картинка остановленного синематического проектора или фотография самого себя отлитая в полноразмерную статую. Рот капитана так и остался широко открыт; на лице замерла захваченная в моменте гримаса злости, сейчас, однако, выглядевшая довольно комично.

Пьеро Альваро отреагировал на случившиеся с капитаном перемены не столько с удивлением, сколько с любопытством: он встал, медленно обошёл Нота, внимательно осмотрев капитана со всех сторон, усмехнулся и кивнул Артуру, довольно взирающему на творенье рук своих:

– А если я ему карандаш в рот засуну? Он почувствует?

– Нет,– Мерлин засмеялся, – он сейчас ничего не чувствует и после тоже ничего не будет помнить. Но прикасаться к нему не рекомендую – вам может оторвать руку. Ну, или просто стошнит – тут как повезёт.

– Здорово.– Пьеро восторженно всплеснул руками. – Вот это я понимаю: правильное использование колдовства! Вовремя и по делу... Спасибо, господин..?

– Артур.

– Спасибо, Артур. А то он мне действовал на нервы ещё со вчерашнего дня. Я и так-то с властями не в ладах, а этот субчик ещё и держит меня в железном кулаке... с-с-с-скотина... И всё же: что вы с ним сделали? Заморозка?

– Нет. После заморозки капитан слишком долго приходил бы в себя и уж наверняка понял бы, что мы что-то с ним сделали. А так, скорее всего, он не поймёт ничего вообще, даже если заметит, что его часы несколько отстали. У любителей нюхать «синюю пыль» провалы в памяти – обычное дело.

– Это да, но как...

– Я переместил Нота в пространстве – всего-то на доли миллиметра. Вот только преодолевать эти самые доли он будет ну о-о-о-очень долго. По сути, это своего рода крайне тормознутый блиц-переход. А теперь, если вы не против...

– Да,– Альваро, всё ещё улыбаясь, сел в кресло и кивнул, – теперь я отвечу на ваши вопросы. И, хотя у меня появились очень сильные и почти что оформленные сомнения в том, что вы оба – торговые агенты, я всё равно готов помочь вам – в пределах разумного, конечно. А если вы отправите Нота, скажем, на Луну, то я даже готов выйти за эти пределы.

– Увы,– Артур развёл руками, – мокрушничать нам не разрешают. Поэтому капитан, к сожалению, на Луну не полетит... А чем он вам, кстати, так не угодил?

– Тем, что сволочь... Не возражаете, господа? Спасибо... – Альваро достал из кармана расшитых тонкой золотой нитью штанов жестняку леденцов, и принялся их уплетать. – Бросаю курить, – вздохнул он, – одышка умучила... Что же до капитана, то я уже даже не знаю, кто был большей скотиной: покойный Хонти, или этот. – Последовал кивок в сторону пребывающего в стазисе Нота.

– Кстати,– Фигаро оживился, – насчёт предыдущего начальника ВОХР. Правда, что его убили водяные? Ну, рыболюды?

– Так говорят. – Лицо Пьеро расплылось в ироничной ухмылке. – Вопрос лишь в том, кто именно так говорит. А распространяют слухи об убийстве Хонти водяным народом штатные провокаторы и стукачи капитана Нота.

Он нахмурился и быстро дёрнул головой в сторону, точно прислушиваясь к чему-то.

– И мне, признаться, очень интересно, почему они это делают. Точнее, правильнее будет сказать, почему Нот хочет, чтобы все уверовали в то, что его предшественника принесли в жертву каким-то там подводным ужасам жители болот.