Агент Их Величеств, часть четвёртая - Александр Н. Александров

Пьеро Альваро сладко улыбнулся, лениво откинулся в кресле, положил на стол ноги в тяжёлых охотничьих сапогах и поцыкал языком.

– Не так быстро, господа. Перед Нотом я в долгу, всё верно. Именно поэтому я и торчу сейчас в этом пыльном кабинетике вместо того, чтобы приятно проводить время с девочками в «Зелёной короне». Но Нота вы, образно говоря, вывели в коридорчик, поэтому если вы хотите продолжить этот разговор, то...

– Понимаю.– Артур вздохнул. – Вы предлагаете заключить некое сепаратное соглашение, участником которого наш бравый капитан уже не будет. И чего же вы хотите?

Пьеро покосился на застывшего капитана, подбросил в воздухе леденец и, ловко поймав его языком, захрумтел конфетой, морщась, словно вместо леденца ему подложили шарик хинина. Конфета трещала во рту Альваро словно битое стекло.

– Я не знаю, кого именно вы представляете. Может, ОСП. Может, инквизицию. Но то, что вы нифига не торговые агенты мне понятно и так. Я вижу вашу заинтересованность обстоятельствами смерти бывшего начальника внутренней охраны. И если вы выясните что Эмеральд Нот причастен к его смерти – прямо или косвенно – я хочу об этом знать. Не просто знать, а получить на руки неоспоримые доказательства. Взамен я отвечу на любые ваши вопросы и попытаюсь раскопать любую другую информацию, если это будет в моих силах, разумеется. Ну что? По рукам?

Артур покосился на Фигаро и тот, вздохнув, едва заметно кивнул головой.

Пьеро, который, разумеется, заметил этот молчаливый обмен мнениями и понял его смысл, расплылся в улыбке и отправил в рот ещё одни леденец.

– И чем же вам так не угодил отважный капитан Нот? – Следователь покачал головой. – Он вас что, зашантажировал вусмерть?

– А,– Альваро небрежно махнул рукой, – пусть его шантажирует. У него работа такая, а у меня – следить за тем, чтобы в руках Нота не оказывалось действительно стоящего компромата. Вопрос ведь, зачастую, не в услуге, а в её значимости... Нет, капитан мешает мне по другой линии: финансовой. И это меня чрезвычайно напрягает.

– Вот как? – Фигаро был – сама вежливость.

– Да. Знаете, какой самый быстрый и надёжны способ заработать без мокрухи, грабежей и прочих вымогательств? Причём не только в наших краях, но и вообще?

– Знаю,– следователь вздохнул, – вещества. Точнее, «синяя пыль».

– Именно.– Альваро довольно кивнул. Унция «синьки» в Столице стоит сорок империалов. У нас, понятно, дешевле, но тоже, знаете, не самогонкой торговать. Прошлый-то капитан, ну, Хонти, был сволочью редкостной, но деловые моменты это не затрагивало. А этот, – последовал кивок в сторону застывшего в пространстве-времени Нота, – как пришёл, так рынок сразу и встал. Раньше товар производила сеть мелких лабораторий, которые можно было легко контролировать, а теперь вся «синька» через гвардейцев идёт. Видимо, выкупили краснопёрые где-то целый алхимический цех, ну и варят в промышленных масштабах. И если бы просто варят! Во-первых, демпинг: цена за унцию у нас на Топи уже до двацати рыжих упала – немыслимое дело! А во-вторых, поставки сырья страдают: раньше можно было и «синьку»-то не варить, а просто растить для неё травку – я, как вы понимаете, про крестоцветную полынь – и всё равно заполнять свои гроссбухи чёрными чернилами. Травку-то тоже выращивать нужно умеючи, да и если прихватят за такие кустики, так ничего особо и не будет: любой адвокатишка легко договорится всё спустить на тормозах за штраф и чистосердечное. Но теперь-то и травка наша никому не нужна стала, вот в чём паскудство! А впрок её не запасёшь, травку-то: ни на ледник не положишь, ни высушить нельзя. Продукт, что называется, с грядки в котёл должен идти, а спрос на нуле. Нет, понятно, было бы это где-нибудь под Авророй или, скажем, в Оске мы бы легко нашли, кому товар-то сбросить. Но тут Чернополынь. Налаженные цепочки поставок. Были.

– Не верю, что я это говорю, – вздохнул Фигаро, – но что мешает вам самим использовать своё же сырье для производства?

– Раньше так и было, – Пьеро горестно закивал, – оно и теперь, в целом, так, да только доходы падают. Мы на закупке с гвардейцами конкурировать не можем. Как ни крути, а законы рынка никто не отменял; конечным поставщикам без разницы, кто им товар толкает, они на ценник смотрят.

– Хм,– Мерлин приподнял бровь, – а почему бы вам просто не грохнуть Нота, да и дело с концом?

– Не с концом. – Альваро поморщился. – Во-первых, физическое устранение капитана никак не затронет производство. Во-вторых, я просто не могу так поступить: если я трону гвардейца, то здесь, на Чернополыни, разверзнется ад. Это хрупкая экосистема, а я тут, в частности, для того, чтобы её беречь.

– Но если у вас в руках окажутся компрометирующие Нота сведения... – Следователь задумчиво потёр нос.

– Именно. Если выяснится, что это Нот шлёпнул Хонти, капитану хана. Если гвардеец убивает гвардейца, то до суда это, обычно, не доходит. То, что сделают с Эмеральдом Нотом коллеги... – Пьеро вытянул губы в трубочку и прикрыл глаза. – В общем, не стану скрывать: иметь в руках настолько весомый рычаг влияния на капитана – моё заветное желание.

– Кстати,– Фигаро достал из кармана потрёпанный блокнотик и автоматическое перо, – а что вы в принципе можете рассказать о предшественнике Нота? Каким человеком был Арамис Хонти?

Пьеро Альваро фыркнул. Задумался, поскрёб в затылке, достал из кармана белоснежный носовой платок, трубно высморкался, спрятал платок, откашлялся, протёр очки и, наконец, сказал:

– Знаете, это как раз тот самый вопрос, на который можно ответить двумя совершенно различными способами, причём оба они будут неверными. Спроси вы меня насчёт Хонти лет, эдак, десять назад, когда я только начинал обустраиваться в Блажьей Топи, я бы ответил очень просто: Арамис Хонти – мразь, каких ещё поискать. Бывший вояка, старая гвардия, в башке одна извилина, да и ту фуражка надавила. Забить заключённого до смерти ему было как вам высморкаться, да и гвардейцы от него страдали. Круто-о-о-ого нраву был мужик. Но в дела честных воров не лез, да и таких как я тоже особо не