"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

– Это все? – спросил Андрей.

– Пока все.

– Негусто.

– Какой у вас план, полковник? – поинтересовался префект.

Варгас с ледяной ясностью осознал, что все здесь ждут его провала. Ларош уже обосрался. Они спят и видят, как прищучить СБ, которая последние тридцать лет смотрела свысока и на полицию, и на армию. Никто не любит выскочек. Тем более выскочек, способных скрутить тебя галлюцинациями, наслать призраков и чертей, свести с ума или просто поджарить мозги. Им нужен был этот проигрыш, они бы и городом пожертвовали, лишь бы добиться публичного поражения его ведомства.

Задействовать оперативников на площади было нельзя. Но что тогда можно? Они сами и пальцем не пошевелят, чтобы отловить или пристрелить проклятого хиппи, скажут, что сбоят системы видеонаблюдения, а он силой мысли отводит пули.

– Выведите на экран городскую карту, – сказал Варгас. – Покажите мне, где эта баррикада.

На экране раскинулась спутниковая карта, где современные постройки – ближе к гавани – чередовались с одноэтажными и двухэтажными домишками восемнадцатого века, католические соборы с офисами торговых представительств. Кирпич и стекло, бетон и черепичные крыши. Сейчас часть домов покрылась копотью от бутылок с зажигательной смесью и пробоинами от снарядов, машины на улицах горели, на тротуарах блестело битое стекло. Наверняка там орала сигнализация и слышались выстрелы, и что-то глухо рвалось в районе порта, источая едкий черный дым.

– Я зайду сам, – сказал он, не веря глупости того, что говорит.

– Но, господин Варгас, – от нечаянной радости префект даже забыл про звание, – вы же видели, что случилось с майором Ларошем.

– Я зайду сам, – повторил он и обернулся к молчавшему до сих пор Макнамаре. – Джейсон, если что-то пойдет не так, проследите, чтобы на площадь пустили газ и начали стрелять из всего, что есть. Не бойтесь меня зацепить, но постарайтесь не прикончить этого типа.

«И заодно следите за этими двумя напыщенными ослами и их солдатами, чтобы они не пустили пулю мне в спину», – мысленно добавил он.

Молодой лейтенант подобрался и кивнул.

Слабое утешение.

* * *

Он рассчитывал, что сумеет переместиться достаточно близко к баррикаде, чтобы скрутить похожего на хиппи парня, вырубить его и убраться оттуда за пару секунд. Почти получилось. До баррикады оставалось ярдов двадцать, но плотно затянутых смогом и простреливаемых со всех сторон. Варгас вывалился с «изнанки», упал на залитую кровью и перепаханную гусеницами брусчатку, подобрался, перекатился за подбитый армейский бронетранспортер…

И тут его ударил «красный шум». Он ожидал, что будет плохо, однако не представлял, насколько плохо. В голове как будто взорвалась граната. Все вокруг затянуло багровой дымкой. Он попытался привстать, но старая рана в груди, полученная еще на Сердолике, открылась, словно не было нашлепки из органопласта и его собственных нарощенных в лаборатории клеток. Горлом хлынула кровь, ноздри мгновенно забил ее металлический запах. Варгас, опираясь на левую руку, сделал еще одну попытку подняться, сжал в правой рукоять меча и рухнул прямиком в беспамятство. А точнее, в самый неприятный из своих снов.

Мелодия скрипки. Дерганая, рваная, дрожащая. Нет, не скрипки. Маленькая девятиструнная хардангерфеле, та, на которой играют северяне.

Музыка похожа и не похожа на то, что он слышал недавно, совсем недавно… Где? Похожа, но враждебна. Прилипчива, как загустевший мед.

Над ржаным полем кружатся вороны. Небо набрякло тучами, воздух влажен, но дождя пока нет. Невдалеке пылает сельская церковь. А по полю, топча злаки, идет чумной хоровод. Не все из них еще мертвы, но многие скоро умрут. Они уже протоптали круги на поле, много, много кругов, и по пятам за ними следует ядовитый туман.

Скрипка не умолкает. Он оборачивается, чтобы взглянуть на музыканта в зеленом камзоле и длинноносых башмаках, музыканта, приплясывающего в такт собственной мелодии, и видит свое лицо…

Его вышвырнуло обратно в реальность.

Вся площадь была затянута парализующим газом. Его ядовито-желтые клубы поднимались к весеннему солнцу. Тактические линзы позволяли видеть сквозь этот туман. Часть людей на баррикаде еще отстреливалась, натянув противогазы, но парень в цветастой рубахе скатился вниз и лежал, раскинув руки. Судя по тому, что «красный шум» исчез, он потерял сознание.

– Ты идиот, Варгас, и к добру твои эксперименты не приведут, – прокашлял Андрей, поднимаясь на ноги.

В груди все еще неприятно покалывало. Игнорируя щелкающие о брусчатку пули, он подскочил к парню, треснул его для верности мыском ботинка в висок, взвалил на плечо и отчалил сквозь «изнанку» в оперштаб.

Глава 3

Пророчица

– Мне следовало бы уволить вас, а еще точнее – отправить под трибунал. Что скажете в свое оправдание, Варгас?

Старый коршун на сей раз не удосужился нацепить очки и потому выглядел тем, кем являлся, – хищной птицей, не утратившей хватку и в свои почти девяносто лет. Для законченности образа он даже скреб ногтями стол. Если бы они, как неделю назад, сидели в университетской библиотеке в Гуаякиле, на лаковой поверхности наверняка бы остались царапины. Но они находились сейчас в дата-центре Лиалеса, и серой металлопластовой столешнице было все равно, хоть лазерным резаком по ней скреби.

Выслушав тираду Кальдерры, Варгас, сидевший в кресле напротив него, закинув ногу за ногу и устроив меч в ножнах на коленях, пожал плечами.

– Увольняйте. Думаете, я цепляюсь за эту работу? Что касается трибунала, было бы интересно посмотреть.

Их взгляды скрестились, и Кальдерра отвел глаза первым. Плечи его поникли, пальцы с чего-то вдруг старчески задрожали, а на лицо вернулась растерянная благожелательная улыбка. Птица решила вернуться к проверенному спектаклю.

– Знаете, Варгас, вы показались мне тогда таким смышленым, шустрым мальчиком. Я вам рассказывал, что в моей родне были и евреи-сефарды? Вышли они из Испании, как и ваши предки, но успели пожить в Благословенной Земле, да-да, целых пять поколений, пока ей не пришел каюк.

Андрей скрипнул зубами. Так Кальдерра мог распространяться часами, кружа над сутью вопроса, как канюк над сочной падалью.

– Так вот, в Израиле до его печальной гибели было очень известное семейство, мишпахат Нетаньяху. А в семье было два брата, Йони и Бени. Старший из них, Йони, был национальным героем и погиб при освобождении группы заложников в аэропорту Этеббе, а младший, Бени, не был национальным героем, зато почти двадцать лет пробыл президентом страны.

– Если вы к тому, что надо быть как Бени, то во многом благодаря ему этой стране и пришел конец, – буркнул Варгас.

– Нет, Андрес, я вовсе не к этому, и не нужно меня перебивать. Доктриной господина Беньямина Нетаньяху было «выбирай противника послабее и бей первым». И надо