"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

Она вытащила вечный маркер и обнажила правое плечо, покрытое живыми татуировками. Разноцветные рыбки плавали у девицы под кожей, куда там его жалким буквам и иероглифам. Варгас усмехнулся и расписался. Осчастливленная девчонка упорхнула к своим, хвастаться. Этот случай был далеко не первым. Он, черт возьми, уже семь лет был медиазвездой.

Это доходило до сумасшествия. Сотни женщин рвались к нему в постель, от наглых журналисток до жен и дочерей президентов. Вконец распоясавшиеся корпораты готовы были выложить бешеные суммы, чтобы он снялся в их рекламе. Голливудские сценаристы и их верные нейросети преследовали его, умоляя в соавторстве написать реконструкцию случившегося на Сердолике, а еще лучше – в ней сняться. Всего этого внимания Варгас избегал, лишь иногда подумывал, что неплохо бы засветиться в очередном эпизоде SW франшизы, хотя бы ради того, чтобы порадовать племянника и позлить Неподкупного.

На станции ветер гонял клочки пластикового мусора. Решетки погнулись, половина лент транспортера не работала. Парк Авентура, расцвеченный огнями и истошно веселый по ночам, днем выглядел облезлым и безлюдным. Часть аттракционов покрылась ржавой патиной.

Дома на холме, по счастью, распад еще не коснулся. Над аркой входа болталась на ветру связка воздушных шариков, а еще выше, бледная в ярком дневном свете, пылала голографическая надпись «Нашему Андресу 7 лет!». Как всегда мило и без избытка воображения.

Столы были накрыты в саду. Лео с приятелями, с каких-то седых школьных времен, жарил барбекю. Пиньяту уже расколотили, и яркие конфетти рассыпались по всей лужайке. Бегали дети. Чуть в стороне степенно беседовало старшее поколение – сеньора Варгас и приятели покойного Антонио, включая даже местного католического священника. Несколько унылых фигур фланировали, не зная, к какой из групп пристать. В одном из неприкаянных гостей Андрей узнал любимого ученика отца, многообещающего молодого историка, который сменил науку на бизнес и прогорел вместе с сотнями таких же дельцов на час, решивших подзаработать на дальнем космосе.

Увидев Андрея, бывший историк, просияв лицом, бросился к нему.

– Господин Варгас! А мы заждались, гадали, придете, нет. Такое событие, такое событие! Как там насчет указа вашей курии относительно освоения Периферии, не собираются отменить?

Андрей взглянул ему в лицо, и под этим взглядом историк мгновенно протух, как деликатный фрукт или экзотический сыр, размещенный на ненадлежащем режиме хранения. Димитрий Сырбу. Один из тех, кто подбрасывал деньжат разжигателям и провокаторам, кто финансировал бунтовщиков. Не первый, конечно, но и не последний в проскрипционных списках Неподкупного.

В этот момент, когда судьба Сырбу висела практически на волоске, на Андрея обрушился шторм. Самум. Племянник, ростом с молодого телка и в свои семь уже по грудь младшему из братьев Варгасов, повис на нем, восторженно вопя:

– Дядя Андрей! Ты все-таки пришел! Смотрите, это мой дядя! Он глава СБ и…

«Только не Лорд Ситхов», – безнадежно подумал Варгас.

– И он играет на гитаре! И поет! Дядя, ты нам сыграешь?

Словно из ниоткуда возникла черная лакированная гитара. Лео уставился на него от мангала, кажется, ехидно – мол, на, пользуйся, братец, я сбоку постою. Дети окружили полковника, как стая быстроглазых паучат, Энди притащил раскладной стул, и ясно было, что от бенефиса не отвертеться. Он задумчиво перебрал струны, подкрутил колки и действительно спел – правда, на русском, так что из толпы гостей его поняли немногие.

Не нарушая традиции,

Слышится лязг алебард.

Мы овладели столицею —

В город вступил авангард.

Праздники, песни, приветствия,

Мутное соло дождя,

Мы принимаем последствия,

В град побежденный входя.

Щупаем задницу вдовушки,

Мужа ее на крючок,

Скатерть измазана в кровушке,

Про остальное молчок.

Молится, плачет и кается

Жирный купец при бабле,

Значит, купец обрекается

На погребенье в земле.

Вороны, птички небесные,

Тридцать манипул в загул.

Выглядят улицы тесные

Словно здесь шел Вельзевул.

Крыса чумная прошамкает:

«Люди, сожгите зерно!»

Будь вы хоть бесы, хоть кшатрии,

Есть из еды лишь вино.

Кубок фалернским наполнится,

В белом – невидимый яд.

Слышишь, маркграф, как невольницы

Вслух над тобой голосят?

Кто-то за вилы и затемно

Канет в заснеженный лес,

Кто-то погиб от предательства,

Кто-то в болоте исчез.

Кто-то, нагим и растерзанным,

Позже предстанет на суд.

Полнятся улицы тесные

Пламенем брани и смут.

Так что трубите, любезные,

И зачитайте приказ:

«Мы не приемлем последствия,

В город вступайте без нас».

Линда, русский как раз выучившая, всплеснула руками – как можно такое! На празднике! Детям! Гости жидко захлопали. А сам исполнитель нахмурился, потому что в упор не помнил, когда он это сочинил, на каком оно изначально было языке и вообще о чем эта песня. Что же касается бывшего историка Сырбу, то он, видимо, решил, что в песне содержится недвусмысленный намек на грядущие репрессии, и поспешно покинул собрание.

* * *

Подарок он вручил уже позже, вечером, когда гости почти разошлись, и только несколько приятелей Лео зависли на веранде, флиртуя с Линдой и с чилийским красным. Он вытащил небольшую продолговатую коробку, матово-черную, с тачскрином на верхней крышке. Коробка была плотно закрыта и первому восторженному напору племянника не поддалась.

– Не все так просто, – улыбнулся дядя и уселся в кресло, закинув ногу на ногу.

Свой меч он поставил рядом. Весь день его приходилось оберегать от слишком любопытной и назойливой детворы. В отличие от взрослых дети не пугались ни должности Андрея, ни странных татуировок, ни необычных музыкальных пристрастий и, кажется, намерены были заболтать его до смерти.

– Приложи указательный палец к крышке.

Кудрявый Андрес нахмурился, сморщил веснушчатый, как у матери, нос и приложил. На экране появилась надпись. А точней, криптограмма. Шифр из сгенерированных ИИ Службы Безопасности символов, абсолютно уникальный и не поддающийся быстрой расшифровке.

– Разгадай, что это значит, и тогда коробка откроется, – сказал дядя. – Я знаю, ты любишь загадки.

Лео, возившийся у камина, развернулся и тревожно уставился на Андрея и сына.

– Что это значит?

– Это подарок, – любезно проинформировал его брат.

– Подарок от кого?

– От меня.

– Энди, положи это…

Но мальчишка только упрямо мотнул головой.

– Папа, я разгадаю. Это легко.

– Выйдем? – сердито глядя на Андрея, проговорил Леонид.

И они вышли в сад. Здесь ветер тревожил белые бумажные скатерти на столах, а над парком Авентура уже начало разгораться его еженощное