"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

class="p1">К счастью, Линда запомнила схему расположения помещений на средних разведывательных кораблях, да и помещений здесь было немного. Самое большое – зал гибернации, он же медотсек и лаборатория, рубка поменьше, совсем крошечные бытовые, аппаратные, шлюзы, стыковочные доки для спускаемых модулей и зондов… Она направилась по узкому, озаренному тревожным красным мерцанием коридору к рубке.

Ей повезло. Люк там тоже был открыт, и даже горел экран. На экране вместо изображения планетарной системы звезды Лейтена или хотя бы трансляции с внешних камер корабля вольно развалился мужчина, в котором Линда признала механорга Джеймса О’Тула, бортмеханика «Маленькой Каравеллы». Компьютерный О’Тул храпел на большой деревенской кровати со столбиками, натянув на уши одеяло. В ногах его кровати разлегся кудлатый пес породы ирландский волкодав, такой здоровенный, что казалось, будто это О’Тул, наоборот, спит в ногах у пса. Волкодав тоже похрапывал.

Линда понятия не имела, что делать, поэтому, включив микрофон, проорала прямо в лицо спящему:

– Просыпайся, старый дурак!

Пес фыркнул и поднял голову, а человек на экране охнул, подпрыгнул и свалился с кровати.

* * *

Следующие несколько часов прошли в напряженной работе – для ИИ корабля, Монти, и для интегрированного с ним бортмеханика. Линда же ничего не делала и, сидя голышом в противоперегрузочном пилотском кресле, кусала ногти. Ногти были все равно не ее, а клона, и почему-то успели здорово отрасти, словно пустились в рост с того момента, как с этим телом пыталась синхронизироваться Ли.

О’Тул с экрана то и дело косился на нее и наконец возмутился:

– Ты бы хоть что-то накинула на себя, Свансен! Сидишь, сиськами сверкаешь.

Даже его синтезированный компьютером голос звучал сварливо.

– А тебе не все равно? – окрысилась Линда. – У тебя же нет тела.

– Но глаза-то есть! – буркнул О’Тул, уставив на нее линзы всех находившихся в помещении камер.

Пришлось воспарить с кресла, поискать запасной комбез Ли (нашелся в бытовом отсеке), стереть с себя остатки геля и втиснуться в синюю эластичную ткань. О’Тул, правда, от этого не перестал пялиться.

Новости от него и от его пса, который оказался ИИ корабля, были неутешительные. Передачу прервала хакерская атака с ИНКи, и, кажется, атаковал их квантовый компьютер коммуникационной станции – или тот, кто им управлял. Все спускаемые аппараты были сброшены, все шлюзы заблокированы, и Монти не мог это исправить. Полетела половина систем, в том числе рециркуляции воздуха, и не задохнулись обитатели корабля за это время лишь потому, что им не нужно было дышать. Линда уже ощущала, как воздух становится все более спертым. Не работала защитная «аура», так что радиация вольно гуляла по «Маленькой Каравелле», и разгуляется еще вольней, стоит отойти от планеты и ее магнитного поля. С которым, кстати, тоже творилось неладное.

Монти включил сканеры, и в компьютерной проекции стало видно, как все линии магнитного поля Сердолика сместились. Теперь магнитный полюс располагался ровнехонько там, где стояла пирамида. Над ней и вокруг плясали чудовищные протуберанцы из заряженных частиц. Что еще хуже, беспокойство коснулась и самой звезды. Солнце Сердолика выкидывало в космос огромные струи и кольца плазмы. Если и до этого яркость была переменной, то теперь звезда мерцала в тревожном ритме, подозрительно напоминавшем Линде биение человеческого сердца.

– Пирамида, – сказала она, ткнув в экран. – Ее надо разрушить. Джеймс, на борту «Маленькой Каравеллы» ведь должно быть оружие?

– Ракетные порты заблокированы, – приятным баритоном ответил Монти, что как-то не вязалось с его обликом косматого пса. – Лазерные системы наведения выведены из строя.

– Но мы должны…

Звезда Лейтена выбросила особенно мощный протуберанец, и системы оповещения тонко, противно завопили. Уровень радиации зашкаливал. Раскаленная плазма тянулась к планете, тянулась, грозя ее поглотить.

Экран замигал – видимо, электронный мозг Монти тоже не выдерживал бьющий от звезды поток частиц и жесткого рентгеновского излучения.

– Мы можем посадить корабль?

Пес печально смотрел на нее с экрана преданным собачьим взглядом.

– «Маленькая Каравелла» не предназначена для входа в атмосферу. С вероятностью девяносто девять два десятых процента корабль разрушится, не достигнув поверхности.

Линда сжала зубы и подавила желание треснуть кулаком по голографической приборной панели.

– Крошка, – вмешался О’Тул, который до этого, судя по всему, только путался под ногами у Монти. – Нам не сесть. Твоего приятеля и вообще, кажется, эту планету не спасти. Такие уж игры с судьбой, она должна была умереть, еще когда отцу Леониду сделали харакири.

«Харакири можно сделать только себе самому, тупой ты ирландец», – бесполезно подумала Линда.

– Харакири – это самоубийство, – со сдержанной яростью произнесла она вслух, и тут что-то забрезжило, какая-то мысль.

– Нам следует убираться, – вещал между тем О’Тул. – Ты залезай в криокапсулу, пока от радиации не вырубилась система жизнеобеспечения, и стартанем прямиком к Земле. Может, успеем до большого БУМ.

– Большой БУМ, – тупо повторила она.

– Да, большой, потому что звезда точно намерена сбросить лишнюю массу и прямо у нас на глазах превратиться в черную дырень эпических размеров, чего лично мне бы не хотелось…

– Монти, ты можешь установить связь с ИНКой?

– Хочу заметить, – вежливо ответил густоголосый Монти, – что именно оттуда нас и атаковали.

– Тому, кто атаковал, нет сейчас до вас дела. Он увлечен своим… ритуалом. Так можешь?

Монти молчал меньше секунды, после чего ответил:

– Могу.

– Джеймс и ты, вы можете перелиться туда по каналу связи? На случай, если ИНКа все-таки уцелеет?

– Так, один момент, – вмешался О’Тул, сердито таращась на нее с экрана. – Что значит ИНКа уцелеет? А корабль? Что ты намерена делать с ним?

Монти, кажется, понял раньше и печально опустил огромную голову на лапы.

– Ты же можешь задать кораблю курс точно на пирамиду? Я не умею управлять, но ты заблокируй систему пилотирования, чтобы я, даже если мне захочется, не смогла передумать.

– Я могу, – ответил Монти. – И мы с мистером О’Тулом можем попытаться перескочить на ИНКу. Но вы погибнете, даже в криокапсуле.

– Не хочу я в криокапсулу! – выкрикнула Линда.

* * *

А потом, полчаса или час спустя, они ушли.

И она осталась одна. Ее вжало в противоперегрузочное кресло, потому что перед уходом Монти, вежливо попрощавшись, включил маршевые двигатели. А О’Тул даже всплакнул и сказал: «Пока, куколка».

И у нее пошла носом кровь, закапав красивый, новенький синий комбез.

И лицо планеты, в зелено-красных росчерках протуберанцев, широкое лицо из лесов, морей и гор, резко придвинулось.

А потом снаружи вспыхнуло пламя, и картинка переключилась с видеокамер корабля на спутники первой экспедиции, и они показали, как «Маленькая Каравелла» врезается в атмосферу и вспыхивает, словно огромный болид.

А потом Линда – а точней, ее умирающее от радиации, перегрузки и