"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

Иамен неожиданно усмехнулся.

– И ты не будешь сопротивляться?

– Почему же. Буду.

– Так я и думал.

Черный сделал шаг вперед, но меч из ножен пока вытаскивать не спешил.

– Ты не похож на него.

– На кого?

Вместо ответа тот, кто называл себя Иаменом, снова скривился и поведал весьма кислым тоном:

– Знаешь, я считал, что нет во вселенной, этой и всех последующих, никого отвратней моего папаши. Каюсь, был не прав. Привел же черт связаться…

Зрение плыло все сильнее, и Андрей уже не был уверен, что черный и правда стоит перед ним – или это лежит на красной растрескавшейся земле его собственная тень. Ах да, здесь же не бывает солнца.

– При чем тут твой папаша и другая родня? Или ты тоже собрался болтать про цветы и ритуальные кинжалы, как твой дружок-психопат? Хочешь отсечь мне голову, попробуй. Не хочешь, просто свали. Дай умереть спокойно.

Человек в черном поставил ножны с катаной вертикально и опустился на колени – в ту позу, в которой его застала Линда за шахматной доской, о чем, впрочем, Варгас знать не мог.

– Во-первых, умереть здесь ты, скорее всего, не сможешь, – спокойно ответил он. – Во-вторых, отсечь тебе голову не могу уже я. Даже если бы и хотел, а я, как ни странно, не хочу. И уж точно не этим мечом.

Он наконец-то потянул меч из ножен, и стало очевидно, что клинок похож на всю эту бурую бесплодную пустыню. Вместо серебра сталь покрывал толстый слой ржавчины. Шевелясь, она как будто ползла вверх, пытаясь подобраться к рукам хозяина…

– Он не мой.

– А чей? – без интереса спросил Андрей.

– Наверное, твой.

С этими словами черный швырнул меч, так и не извлеченный целиком из ножен, к ногам Варгаса.

– И зачем мне нужна эта ржавая дрянь?

Иамен улыбнулся.

– Возьми. Тебе понравится.

Меч Варгасу не нравился. Во-первых, фехтовать на длинноклинковом оружии он не умел. Во-вторых, с кем он тут будет сражаться, со смертью? Не с этим хлыщом в черном, а с настоящей, которая наверняка уже рядом, с которой не справиться катаной – ни отполированной до блеска, ни тем более ржавой. Разве что использовать ножны как палку для ходьбы, доковылять до синих гор, все же более приятных глазу, чем бесконечная и унылая до зубовного скрежета равнина.

Он разжал пальцы, выронил ножик из розового кварца и уже собрался положить руку на рукоять, когда Иамен снова заговорил:

– Должен кое о чем тебя предупредить.

Варгас поднял голову и взглянул на него. Черного ощутимо корежило, как будто он переступил через себя, потоптался и затем снова переступил.

– Неважно, он ты или нет – полагаю, это мы выясним семнадцать столетий назад. Важно то, что архонт Земли мертв.

– Это я уже слышал, – отозвался Андрей. – Знать бы еще, о ком вы с другом Люцифером вообще говорите.

– Виноградарь. Садовник. Страж. Наместник. Хранитель, – ровно перечислил черный человек. – Их называли по-разному в разные времена. Вашего звали в том числе Метатроном. Тот, кого Творец поставил, чтобы оберегать мир и растущее в нем семя жизни.

– Хреново он как-то оберегает.

– Потому что, повторяю, он мертв. Умер около ста тысячелетий назад, по причинам, которые я не хочу сейчас обсуждать. Это не мешает ему существовать, но ему нужно все больше сил. Энергии. Жизней. Светоносный считает иначе, но я полагаю, что род Homo Sapiens в целом и одаренные в частности – это смертельный вирус, оружие, которое он создал, чтобы получить свое. Или, если взглянуть с другого ракурса, это симптом болезни…

Тут черный наградил Андрея цепким взглядом.

– Мертвые боги, Варгас, становятся похожи на демонов, – неожиданно заявил он. – Их интересует уже не вера, а только кровь. Не замечаешь за собой ничего такого?

Кровь, ну как же ее не заметить. Кровь капала на мертвую землю, кровь текла веселыми ручейками. Андрей чувствовал ее вкус во рту и думал, что, независимо от убеждений черного, он сдохнет здесь и сейчас, под дурацкие речи о несуществующем. А больше всего на свете ему хотелось заткнуть эту болтливую Смерть, человека со светлым беспощадным взглядом убийцы.

– И что?

– И то, что тот, кого хочет уничтожить и чье место хочет занять Светоносный, – единственный, кто мог прийти на замену, – холодно ответил Иамен. – Подставить под этот груз плечо. Только ему это было бы по силам, если бы он, конечно, не решил сбежать из-под стражи и заняться собственным миротворчеством. Скорей всего, хранителем он стал бы еще более скверным, чем демиургом… хотя как знать, бывали у него и светлые моменты. Но если ты примешь этот меч…

Договорить он не успел, потому что Андрей резко выдернул клинок из ножен и почти без замаха полоснул болтуна по горлу. На ржавый металл полилась кровь – и фальшивая ржавчина, как змеиная кожа, сползла с меча, обнажая под собой истину. Непроглядную матовую черноту.

5. Несуществующее. Исток

Мир заполняла первородная тьма. Светлячки звезд, мерцание галактик, пение квазаров, шепотки черных дыр – все это было лишь краткими проблесками в бесконечном мраке. Мрак жил, мрак дышал, мрак помнил – и он был этим мраком. В его груди рождались туманности. В нем вспыхивали электромагнитные аномалии, потоки плазмы, вихри, сметавшие с пути целые звездные системы, пучки жесткого излучения, выжигавшие планеты дотла. Взрывы сверхновых вплетались в его корону. В нем была и жизнь, но куда больше смерти. И множество имен, все из них неверные: Эреб, Хаос, Изначальный, Бесконечный. Офион. Имир. Гиннунгагап. Самые мудрые из мимолетных искорок внизу звали его Вечным, хотя не имели о вечности ни малейшего представления.

Он рассмеялся, и от этого смеха рассыпались прахом два десятка галактик. Их угольки влились в мерное течение темного потока и вскоре – спустя несколько миллиардов лет – исчезли в Великом Аттракторе, которым тоже был он.

Что-то беспокоило его, хотя что может взволновать вечность? Нехотя он взглянул на маленького человечка, лежавшего на жертвенном столе на ничтожной планете, кружащей по орбите крошечного солнца в одном из множества забытых им миров. Он был как-то связан с этим человечком, но как? Рядом с человечком суетилась шестикрылая золотая бабочка. Она плела свой кокон, зачем-то мечтая повернуть время вспять, вновь стать куколкой, а затем гусеницей, а потом снова превратиться в бесполезную тварь-однодневку, которой всегда и была. От безумной пляски бабочки планета расцветала огненным цветком. Бабочка хотела выпить его нектар и использовать для того, чтобы изменить прошлое. Цветок после этого зачахнет, но кому есть дело до жалкого цветка, такого же, как