Погоня за судьбой - Ди

— Какой ещё, к чертям, смысл? — фыркнула я. — Рушить построенное другими и ломать людские судьбы?

— Ты говоришь про теракты? За убийство себе подобных люди платят хорошие деньги, а нам нужно было развиваться… Нет. Смысл заключается в том, чтобы поспособствовать Очищению, молчаливо встать на его страже, пока время само делает своё дело…

Будь он человеком, я бы подумала, что у него горячечный бред. Не укладывались в голове его рассуждения, которые отлично ложились в концепцию какого-нибудь фильма с героями, фанатичными злодеями и неизбежным спасением мира в конце. Здесь и сейчас они вызывали у меня недоумение, граничащее с шоком.

— Наше время уходит, я это чувствую, — сказал он, и по лицу его вновь пробежала болезненная рябь. — Задавай свой следующий вопрос.

— Почему ты оказался на Дактиле, взаперти и в полном одиночестве? — после некоторых раздумий спросила я.

— Когда Жнец прибыл во второй раз, я вернулся туда, где началась жизнь «Интегры». Я передал свои дела, ушёл в автогибернацию и должен был угаснуть там, где всё началось. Моя роль стартера сыграна, и я точно знаю — человечество ожидает трибунал. Природа — руками Жнеца — воздаст людям по делам их.

«Значит, оставил свои дела и ушёл в отставку? А кому же он их оставил? Неужели…» Дикая догадка посетила меня, а в сознание, словно раскалённый нож, впилось воспоминание — пустое купе и ещё не остывшее изувеченное тело человека, который был мне братом… Намного больше, чем братом.

— Человек… Не знаю, человек ли ещё она. Её зовут Вера. Ты её знаешь?

— Вера… — его реакцией была улыбка — такая же резиновая, которую он изображал последние несколько минут. Но в глазах на долю секунды что-то мелькнуло — без сомнений. — Наша самая совершенная сестра. Наше холодное оружие… Она сама вызвалась на задание, когда узнала, кого нужно было перехватить… Это всё, что я могу сказать. Я обязан хранить молчание о жизненном пути моих сестёр и братьев. О том, что не относится к делу.

Несколько глубоких вдохов… Ровных, глубоких вдохов.

— Мне нужно найти её и моего друга. Помоги, дай хотя бы намёк, — попросила я, надеясь на хоть какую-нибудь подсказку.

— Чего стоит тот, кто нарушает обеты? Я не могу этого сделать. Я и так давно дал тебе фору в нашей игре и сказал уже слишком много.

— Пожалуйста, ты можешь помочь… Тебе же всё равно нечего терять.

— Не проси и не спрашивай больше, — отрезал андроид. — Моё время пришло. Я ухожу и прошу только об одном — не пытайся больше разбудить меня. Аварийный код больше не сработает. Я стёр его из всех буферов.

Глаза его закрылись, лицо застыло недвижимой маской. Передо мной мирно лежал покойник — ухоженный и опрятный, приведённый в порядок перед похоронами. С трудом переборов желание снова воспользоваться командой Аллена, я поднялась и тихо вышла из лазарета. В ушах стояла тишина — та самая, космическая, в которой он видел очищение. И мне казалось, что на моей войне только что открылся ещё один фронт — борьба с самой идеей, что зло — это неизбежная плата за существование…

Глава VI. Воссоединение

… Сквозь необъятное пространство пояса астероидов «Виатор» плыл в сторону Цереры — наименьшей из карликовых планет Солнечной Системы. Там, на аподеметрии каменного шара была подвешена старая полузаброшенная орбитальная станция. Когда-то этот узел на четыре крупных дока задумывался в качестве ремонтной базы для астероидных добытчиков, но экономические ожидания корпорации «Система-Ресурс» не оправдались, поэтому три дока были законсервированы, а четвёртый — сдан в аренду.

Добровольные обитатели оставленной базы, в свою очередь, организовали мастерскую и занимались мелким ремонтом следующих мимо кораблей — качественно и недорого, — за что снискали авторитет. Впрочем, жили они не только ремонтом…

Мы с Марком сидели в кают-компании в ожидании прибытия к месту назначения.

— Марк, зачем ты меня обманул? — спросила я, через стол пристально глядя ему в глаза.

Он отодвинул в сторону полупустую тарелку с мясом и поднял бровь.

— В смысле?

— Ты сказал, что хочешь искупаться на Кеспале.

— И искупался, — кивнул он. — Как и ты.

— А потом битые два часа мы срезали кораллы и набивали ими багажник такси, — буркнула я. — И Ваня нас встречал на каком-то пустыре вместо космодрома.

— Совершенно верно, — снова кивнул он. — А после гиперперехода, пока ты спала, мы перегрузили эти кораллы на другой корабль и получили за них бешенную сумму денег. Но… где же я тебе наврал?

— Ты сказал, что хочешь искупаться, — упрямо повторила я.

— Я не говорил, что хочу только искупаться. Я сказал, что хочу искупаться, и что у нас наклюнулся контрактик. Сложила бы два и два — и всё стало бы на свои места. Мы же с Ваней не могли побывать на Циконии и при этом упустить возможность немного погреть руки.

— Неужели кто-то платит за какие-то дурацкие кораллы? — фыркнула я.

— Кое-кто платит, но на Циконии за них не дадут и ломанного гроша. Тем не менее, вывозить их строжайше запрещено… Экосистема, планетарное достояние и всё такое прочее.

Он пальцами изобразил в воздухе кавычки, а я смотрела на него, такого лощёного, с белозубой улыбкой и идеальным загаром и вспоминала, как ползала по потолку от ломки, как билась головой о резную стену номера в самом дорогом отеле Сектора, пока он… налаживал бизнес. И теперь он смотрел на меня с видом кота, который притащил в дом полузадушенную мышь и ждал похвалы.

— Значит, мы теперь браконьеры? — уточнила я, скрестив руки на груди. — Будем таскать краснокнижные растения и бедных зверей с планеты на планету?

— Нет, мы контрабандисты. — Он сделал вид, что не заметил моего тона. — Вернее, контрабандистка теперь ты. А мы с Ваней — уже некоторое время. Дело не ограничивается кораллами или животными — это в нашем деле скорее исключение, нежели правило… Ты знаешь, в чём заключается главный философский принцип контрабанды?

— Ещё и философия есть? — я прыснула со смеху. — У вас тут, может, целый этический кодекс? «Не укради, но если очень хочется, заверни в полотенце»…

— В этом мире, — невозмутимо продолжал Марк, — самая дорогая часть любой вещи — не она сама, а возможность её безнаказанно заполучить, не угодив в опалу. Спрос рождает предложение. Даже на «дурацкие кораллы»…

— Маленький семейный бизнес, — медленно, почти ласково проговорила я. — Ну, продолжай. Расскажи мне про глубокую философию контрабанды. Ты же у нас теперь мыслитель… Жан-Жак Руссо под «Весёлым Роджером»…

Он