Новые опасные видения - Харлан Эллисон

Точно, чертовы расхитители обчистили это хранилище первым делом, – думал Ластен. – Были в нем так часто, что и не сосчитать, обчищали, уносили все, что могли найти, все, что здесь хранили Бессмертные. Вот только еще это значит, что хранилище безвредное, вся защита уже давно растрачена или прогорела. Ничего меня не ослепит, не сожжет, не убьет. Безвредное хранилище, да… но, может, не такое пустое, как они думают.

Двери зияли нараспашку и вели во тьму. Ластен потребовал факелы, и двое расхитителей вышли вперед и запалили их.

– Хорошо, а теперь зайдем, – объявил Ластен, и факельщики мрачно последовали в широкий проход за ним, а Сулейра и Крич – следом.

Внутри был высокий зал, покрытый пылью, засыпанный камнями и обломками артефактов; одна стена потемнела и расплылась – ее пластоидное покрытие обжег какой-то давно позабытый взрыв. Дыра в потолке – так высоко, что и не разглядишь в мерцании факелов, – вместо светильников, давно сорванных расхитителями. Звуки шагов в пустом зале отдавались гулко и резко, а тени словно источали слабую вонь старых факелов. Сулейра догнал Ластена, произнес с опасной вкрадчивостью:

– Ничего не вижу, думальщик.

Ластен кивнул, пристально обводя взглядом хранилище.

– А ты что-нибудь видишь, Крич? Как по мне, здесь пусто, чертовски пусто, а?

Крич ухмыльнулся.

– О нет, не пусто. Не может быть – нас же привел толстяк. Правильно, толстый думальщик? Здесь что-то спрятано?

Ластен встал на четвереньки посреди зала, ковыряясь в щебне. Сметал тут и там пыль и камешки, разглядывал пол.

– Да, эй, у него тут что-то спрятано, – согласился Сулейра. – Эй, подойдите с факелами, да поближе. – Факельщики опасливо придвинулись вперед; Сулейра схватил одного и поставил, где хотел, прямо над Ластеном. – И ты тоже, – велел он второму, и тот тоже поднес факел к толстяку.

Ластен захихикал.

– Нашел, эй? – спросил Сулейра. – Что там, толстяк? Надеюсь, что хорошее, ты же знаешь, да? Что там?

Ластен знал, что Сулейра и остальные испуганы больше, чем подают вид. Расхитители боялись хранилищ, как бы часто их ни разграбляли, несмотря на то, что защитные системы все реже и реже калечили и убивали. «Расхитители думают, это все демоны. Черт, никакие не демоны, даже не жалкое волшебство. Только то, что мы забыли – забыли даже думальщики.

Но да, я знаю о хранилищах одно, чего не ведает Сулейра».

Пыхтя, Ластен распрямился, огляделся и выбрал южную стену. Посреди нее была металлическая табличка с надписью – расхитители звали их дьявольскими значками: очередное волшебство, чтобы бояться.

Ластен не мог ее прочитать, но знал, чем это может быть. Подозвал Сулейру и показал на табличку:

– Сними со стены.

Сулейра уставился на него; как и Крич, и остальные – факельщики и те, кто сгрудился у входа.

– Снимите со стены! – резко, истошно рявкнул Ластен. – Оторвите, хоть ножами, но осторожнее!

Сулейра замялся только на миг; потом развернулся и выбрал одного у дверей.

– Таккер – ты. Неси нож, делай, как велит думальщик. Остальные – стерегите дверь, чтоб думальщик не сбежал.

Таккер нехотя вошел, обнажая нож. Он был грубым, но прочным; когда-то это был металлический прут, но Таккер его заточил. Он воткнул кромку под табличку и поддел; табличка начала отходить.

– Тайник? – спросил Сулкейра, и Ластену не пришлось улавливать подавленный страх в его разуме: страх и так отчетливо звучал в голосе.

– Да, тайник, – сказал он. – Сюрприз для вас.

Табличка отвалилась и лязгнула о пол. Ластен подошел, жестом попросил свет и заглянул в открывшееся в стене небольшое отверстие.

Там оказался круглый диск, со значками и надписями – короткими, которыми обозначались цифры. Замок с часовым механизмом, установленный на будущее, после войн. Но время можно изменить – почему бы и нет?

Ластен повернул диск, услышал во внезапно затихшем хранилище слабое царапанье металла. Поворот, поворот – и сезоны мимо плыли, отсчитывалось все больше и больше времени. Годы, годы. Он все крутил диск, ожидая, когда откроется замок. (А может, он вертит не в ту сторону? Но нет; не в ту диск бы попросту не повернулся.)

Вокруг несло страхом. Он стоял в полумраке, а факельщики пятились прочь; тени вытягивались, захватывая все больше места в хранилище. Даже Сулейра и Крич отошли к двери.

И тут пол хранилища начал подниматься.

Одна часть пола, вдвое длиннее роста человека и вполовину короче, отличалась от всего вокруг; Ластен нашел ее края, когда обшаривал пол на четвереньках. Теперь она поднималась под аккомпанемент низкого подземного гула механизмов. Это был блок тяжелого пластоида, и на удивленных и устрашенных глазах Ластена и остальных он планомерно поднялся почти им до плеч.

Это оказалась капсула с прозрачными боками; внутри лежало тело Бессмертного – или демона, бога, чудовища. Он был огромным, вдвое больше Ластена, или Сулейры, или любого из них; это они видели в тенях факелов, хоть он и лежал.

Механизмы капсулы с жужжанием ожили; Ластен увидел, как поднимается крышка гроба, почувствовал запах выпущенного затхлого воздуха, увидел, как тонкая иголка датчика на боку перескочила к концу – и тут же великан как содрогнется, спина как изогнется, мышцы как задрожат. Вновь обмяк, но вновь подскочила иголка – а с ней и огромное тело.

И в этот раз раздался стон, тихий и слабый, и голова чудовища перекатилась набок. Рот вяло раскрылся; веки затрепетали; руки вздрогнули и сдвинулись.

Отделились от тела иголки и трубки, скрылись в ложе. Успокоились датчики.

Глаза Бессмертного распахнулись и пусто уставились на них.

«Черт черт черт черт черт черт большой страшный бесчеловечный дьявол черт черт убьет нас всех убьет нас нет нет!»

Глаза раскрылись шире, и снова застонало существо, но теперь громче. Глубокий, полузадушенный рык, и он отразился от стен.

«Ненавидит нас ненавидит нас убьет нас убьет меня меня меня меня нет!»

И великан попытался сесть.

Заскрежетали его руки по бокам контейнера – им не хватало координации, не хватало сил. Создание крякнуло и упало назад; дышало болезненными урывками, издавая стоны глубоко в горле.

Крич завопил. Бросился на остальных, застывших у двери, и начал пробиваться через них, все еще с воплями. Растолкав остальных, вырвался, и другие последовали за ним, прибавляя свои вопли. Сулейра окликнул его, сорвался было с места, но замер.

Ластен прирос к полу, переполненный ужасом – и своим, и от потопа паники в умах вокруг. Красный, лопающийся страх, раскаленными волнами плещущий ему в живот, в грудь…

«Убьет меня убьет меня убьет меня меня меня меня убьет…»

Великан сел, и был он чудовищен. Вдвое выше человека, покачивался и постанывал над ними в темном хранилище. Его пальцы судорожно подрагивали; он облокотился на стенку, перевел взгляд на них. И промолвил:

– Боже… о боже… что вы такое? Что вы такое?

Слабый,